Давид больше не ходил. Он стоял и неотрывно смотрел в окна второго этажа. Где-то за ними были его жена и ребёнок. И он ждал, когда ему разрешат подняться к ним.

Наконец зазвонил и мой телефон. Алёнка!

— Алекс, поздравь меня. Всё хорошо, роды прошли без осложнений. Сын, 3 кг 800 г, 54 см. Богатырь!

— Любимая! Алёнушка! Как ты? Очень больно было?

— Роды — это обычно больно, но терпимо. Особенно с эпидуралкой.

— А что малыш? Как он?

— Вроде бы нормально. Сейчас его забрали врачи осматривать и обрабатывать. Пока не знаю, когда тебя пустят. Жди!

Она отключилась. Я был счастлив! В ушах звучали фанфары. Рот поневоле растягивался в улыбке. Со стороны я, наверное, был похож на дурачка, но мне было плевать. Я стал папой!

Волнение начало понемногу отпускать. Мы с Давидом обсуждали сумму гонорара врачам и бригаде. Я же не успел об этом ничего узнать заранее и теперь не понимал, как себя вести, когда меня позовут в отделение.

Ему позвонила жена, и он, счастливо улыбаясь, поспешил знакомиться со своим сыном.

Вдруг глаз зацепился за знакомую фигуру. Из дверей роддома выпорхнула Настя. Она была очень стильно одета, а под расклешённым пальто угадывался немаленький уже живот.

— Настя!

Девушка остановилась, заметив меня.

— Здравствуйте.

— Вот так встреча. Шикарно выглядишь!

— Спасибо.

— Вау! Ты беременна? А говорила, что не можешь иметь детей.

— Оказывается, чудеса случаются.

Она расплылась в улыбке. Какая же она была красивая!

— Приезжала на консультацию. Я же в области прописана, так что рожать меня сюда направили.

— Поздравляю! А у меня сын родился. Вот буквально час назад. Жду, когда меня пустят с женой и ребёнком повидаться.

— Круто! Поздравляю!

— Я так волновался… Он недоношенный, 33 недели всего. Но крупный — 3,800 и 54 см!

— Ничего себе! Желаю, чтобы у него всё было хорошо.

— Спасибо. А как твоя спина? Что врачи говорят? Тебе вообще рожать можно после такой травмы?

— Кто ж мне запретит? Разные врачи говорят разное. В целом, спина с нагрузкой, тьфу-тьфу-тьфу, справляется. Но, скорее всего, будут делать кесарево.

— Работаешь ещё?

— Официально уже в декрете. Но ещё работаю, пока могу. Договорилась с шефом, что потом переводы буду делать удалённо, если получится.

— Тебя можно поздравить? Замуж вышла?

— Нет.

— А как же ребёнок?

— Для этого вовсе не обязательно быть замужем, — она счастливо улыбнулась и погладила живот. — Толкается.

— Но отец ребёнка тебе помогает?

— Нет.

— Это же ненормально! Как ты сама справишься?

— Думаете, я первая мать-одиночка? Другие справляются, и я справлюсь. Мне мама поможет. Денег я немного накопила, так что всё будет хорошо!

— Я не сомневаюсь, что ты справишься. Но ведь мужчина тоже должен нести ответственность! Ты ему о ребёнке сказала, а он отказался от него?

— Нет, не говорила.

— Почему?

— Ну вот так.

— Или ты даже не знаешь, кто отец?

— Какая вам разница? Вы ведь всё равно будете думать обо мне только плохое, правда? Я такая, какая есть. Но знаете, я — тоже человек. И тоже имею право родить себе ребёнка. Даже если кто-то считает иначе.

В её голосе было столько обиды, на щеках появились слёзы. Мне стало ужасно неловко, что я обидел её. Опять ляпнул, не подумав. Вечно я с ней так. Но у меня в голове не укладывалось, как можно было не сообщить отцу о ребёнке. И дело ведь не только в деньгах или другой помощи. Мужчина вправе знать, что станет отцом. Как бы по-свински он с ней ни обошёлся, нельзя было наказывать его ребёнком.

— Да постой же! Я не говорил, что ты не должна рожать! Я лишь сказал, что мужчина обязан помогать, платить алименты в конце концов! Потому что не только женщина должна нести ответственность за ребёнка!

— Он женат. И я не хочу портить ему жизнь. Да и кому нужен ребёнок от такой, как я? И вообще, я сама виновата. Я думала, что не могу забеременеть, а вот как вышло. Так что… Ответственность теперь только на мне. Я справлюсь. До свидания. Желаю вашему малышу здоровья!

Она улыбнулась и пошла в сторону ворот. Мне стало её очень жаль. Такая красивая девушка. И неглупая ведь. А так всё в жизни через одно место.

На крыльце появился Давид. Я подошёл к нему.

— Как ваши?

— Всё хорошо.

— Видели ребёнка?

— Да, — расплылся в улыбке.

— Ещё раз поздравляю!

Давид ушёл. Я начал снова волноваться, почему меня не звали так долго. Может, с ребёнком что-то не так?

Прошло, наверное, ещё полчаса, когда наконец-то обо мне вспомнили. Санитарка на входе заставила сдать верхнюю одежду в гардероб, выдала мне бахилы и халат.

Алёна лежала в одноместной палате. Рядом с кроватью стояла какая-то металлическая корзинка на колёсиках и высоких ножках. Чем-то она напомнила мне тележки в супермаркете, только бортики были совсем низкими. На дне этой корзинки было постелено, и там лежал мой сын.