— Давай! — Хеарвин толкнул Татагрес и Эмиена вниз по трапу и сам бросился следом. — Констеблю уже ничем не поможешь!

Море взвихрилось им навстречу, холодная вода ударила Татагрес в грудь. Женщина споткнулась, ее подхватил матрос, но палуба накренилась, и, теряя равновесие, он едва успел толкнуть колдунью в руки своему товарищу. Татагрес подняли и бесцеремонно швырнули на дно пинаса.

Налетела следующая волна, взметнулись брызги. Босые ноги прыгающих в лодку матросов наступали на Татагрес, и ей пришлось сесть. Пинас развернулся; вода с шипением била о его киль, а ветер заглушал крики матросов, унося голоса прочь. Следующий толчок был таким сильным, что Татагрес стукнуло о банку: пинас ударился о воду.

— Мальчишка со мной! — крикнул Хеарвин с кормы.

Один из матросов потерял равновесие, упал за борт и отчаянно вцепился в планшир. Лодка чуть не опрокинулась, и другой матрос ударил несчастного веслом по рукам. Крики быстро стихли за кормой, и пинас, словно щепку, понесло по обезумевшим волнам. Матросы яростно работали веслами, стараясь удержать суденышко в равновесии.

В спину им били брызги, глаза заливала соленая вода. Всего одна пробоина — и они пойдут на дно.

Татагрес вцепилась в сиденье и резко осведомилась насчет курса. Хеарвин объяснил, что шторм гонит их на юго-запад, к Иннишари и границам Альянса. Скалистая Гавань лежит в другом направлении, но пока шторм не стихнет, пинас не сможет сменить курс.

Татагрес спокойно выслушала его, холодно взвешивая шансы. Первым делом она внимательно вгляделась в юношу из Имрилл-Канда, который сидел на корме с сонным, равнодушным лицом. Горячий, вспыльчивый сын рыбака ни за что не стал бы сидеть так спокойно в лодке, которую несет по штормовому морю.

— Эмиен! — резко окликнула женщина.

Он апатично посмотрел на нее. Татагрес нахмурилась и раздраженно обратилась к колдуну:

— Хеарвин! Зачем ты наложил на него сдерживающее заклятие?

Колдун наклонился к женщине; капюшон затенял его лицо.

— Иначе им завладел бы Анскиере. Сокол вернулся неспроста!

— Что? — Татагрес ударила кулаком по скамье; ее золотые украшения зазвенели на ветру. — Значит, Анскиере послал магический зов, а ты не счел нужным мне об этом сообщить? Клянусь огнями Кора, я бы с радостью спустила с тебя шкуру! Из-за твоей ошибки та глупая девчонка наверняка уцелеет!

Она яростно посмотрела на пенящиеся вокруг волны.

— Теперь ее уже не вернуть, это точно!

Хеарвин ничего не сказал, а угадать его мысли было нелегко. Татагрес снова повернулась к нему:

— Ты и вправду пустил в ход сдерживающее заклятие? — И в ответ на кивок Хеарвина потребовала: — Так сними его! Я хочу, чтобы парень знал, что его сестру погубил сокол тучегонителя. Если он спросит про Таэн, убеди его, что девчонка погибла в трюме галеаса.

Хеарвин послушно сделал жест перед лицом юноши. На фоне черных волн зажегся красный знак, потом колдун щелкнул пальцами, и знак угас. Эмиен заморгал, вздрогнул, отсутствующее выражение на его лице сменилось отчаянием, когда он окинул взглядом находившихся на пинасе.

Не сводя глаз с Эмиена, Татагрес ждала, когда он убедится, что его сестры здесь нет. Юноша ничего не сказал, но задрожал от еле сдерживаемого гнева.

Татагрес начала думать, как использовать этот гнев, и при виде плещущей под ногами морской воды ей пришла в голову дельная мысль. Она взяла ведро и сунула его в руки Эмиену.

— Вычерпывай, — велела она негромко. — Наши жизни зависят от того, удержится ли лодка на плаву.

Эмиен сжал ручку ведра так сильно, что побелели костяшки пальцев; взгляд его стал жестким. Татагрес поняла: юноша решил жить, чтобы отомстить за сестру.

Она улыбнулась в темноте. Парень был крепок, как сталь, и полон гнева, как грозовая туча. В ее руках он превратится в отличное оружие.

Успокоенная этой мыслью, Татагрес прислонилась к банке и закрыла глаза.

Из всех спасшихся на пинасе только Эмиен оглядывался назад, надеясь хоть на секунду увидеть оставленный корабль. «Ворон» едва держался на плаву, волны швыряли его, будто игрушку, в весельных люках болтались тела рабов. Эмиен смотрел на корабль, и по щекам его текла лишь дождевая вода. Раньше он заплакал бы о погибшей сестре, но теперь его горе заглушала жгучая ненависть. Если он выживет, Анскиере придет конец!

Эмиен продолжил вычерпывать воду.

Покинутый галеас медленно опускался в морскую могилу. Ни одна живая душа не видела, как из трюма, окруженный веером пузырьков, выплыл бочонок из-под бренди, на краю которого примостилась крачка, раскинув крылья, сиявшие магическим светом. Хотя волны бурлили под порывами ветра, словно вода под ударами мельничного колеса, бочонок только тихо покачивался в центре гладкого, ровного круга спокойной воды: лишь одному из нынешних волшебников было под силу такое чудо. Внутри бочонка крепко спала Таэн.