Он поднял голову. Его ярко-зеленые глаза встретились с моими. Как только я подумала, что он больше не заговорит, он отрывисто прохрипел:

— Я видел, как ты умерла. Видел, как вы все умерли. Я видел это так ясно: крики, кровь, все это, — он постучал себя по голове. — Но наркотики украли это у меня на много лет. Они заставили все это исчезнуть. Джахуа сделал меня своим псом. Я убил его за это, но что еще хуже, он украл мои воспоминания о тебе, об Анри, обо всей семье, — его лицо исказилось. — Мне все еще не хватает нескольких лет. Некоторые вещи я не могу вспомнить, но я всегда помнил тебя.

Заал поднял руку, чтобы коснуться трех родинок на своей щеке. Его глаза потеплели, и я прошептала:

— Один, два, три.

Заал медленно кивнул, и его полные губы сложились в застенчивую улыбку. Она быстро исчезла, когда он признался:

— Воспоминания вернулись, но вместе с ними и боль. Я переживал все снова и снова, и это убивало меня, Зоя, — он сжал кулаки. — Больнее всего было вспоминать тебя, как ты тянула ко мне свои маленькие ручки. Кричала, чтобы я спас тебя. Я просыпался от твоего крика каждую ночь, — он недоверчиво покачал головой. — А теперь ты здесь. Передо мной. Но старше и выглядишь по-другому. Женщина. Сильная женщина, — Заал улыбнулся. — Ты думаешь, папа гордился бы мной? Я знаю, что он гордился бы тобой. Через что тебе пришлось пройти…

Его взгляд упал на руки Валентина, собственнически обнимающие меня, и я сказала:

— Я его не оставлю. Я люблю его.

Заал вздохнул и снова опустил голову.

— Он причинял тебе боль, Зоя. Я видел это. И я, бл*дь, сломался. Не знаю, смогу ли это пережить. Ты влюбилась в своего мучителя.

Я крепче прижала к себе Валентина и, посмотрев на него, заметила, что его покрытое шрамами лицо было расслаблено во сне. Лицо, которое я когда-то считала чудовищным. Теперь я видела только красоту. Наклонившись, я поцеловала длинный шрам на его щеке и сказала:

— Я люблю его. Знаю, как это выглядит, но ты видел лишь малую часть его, накачанного наркотиками и пытающегося спасти свою сестру, — погладив Валентина по щеке, я повернулась к Заалу. — Ты бы сделал то же самое. Скажи, если бы Джахуа посадил меня в тюрьму и накачал наркотиками, если бы тебе пришлось смотреть, как меня насилуют мужчины, если бы он пообещал тебе, что, если ты убьешь еще одного неугодного человека, я буду свободна, ты бы сделал все, о чем бы Джахуа тебя попросил?

Стиснув зубы, Заал мрачно ответил:

— Я не имел бы выбора, если бы был накачан наркотиками.

— Как и Валентин.

— Не все время, — возразил Заал.

— А что бы ты сделал на его месте?

Молчание Заала подсказало мне, что я наконец-то до него достучалась.

— Не хочу спорить, sykhaara. Но я от него не откажусь. Наша жизнь была такой тяжелой. Я всегда мечтала найти свою настоящую любовь. И никогда не думала, что это произойдет на темной тропе, но я здесь и счастлива. Я поняла, что влюблена в этого мужчину.

Брат уставился на руку Валентина в моей. Я поднесла ее к щеке и провозгласила:

— Заал, я хочу заключить с тобой сделку.

Он нахмурился. Затем тень улыбки появилась на его губах. Он ждал, когда я заговорю. Надежда зародилась в моем сердце.

— Мы с Кисой о многом поговорили. Она помогла мне ясно увидеть некоторые вещи. Я… — я закашлялась, с трудом выговаривая следующую фразу, — я хотела бы познакомиться с Талией. Хотела бы узнать твою любовь, потому что она твоя.

Отодвинув в сторону боль от того, кем была ее семья, я продолжила:

— Она — твое настоящее и твое будущее. И как бы мне ни было грустно это осознавать, я — твое прошлое.

Убедившись, что Заал смотрит мне прямо в глаза, я добавила:

— Мы знали друг друга детьми, Заал, когда жизнь была простой и легкой. Мне бы очень хотелось узнать тебя настоящего, — я боролась с тяжестью в горле. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты снова стал моей лучшим другом.

— Я тоже этого хочу. Так сильно, — хрипло признался Заал.

Я улыбнулась, заметив, что напряжение покинуло его плечи.

— Но ты должен принять Валентина. Он — мой, а я — его. И этого не изменить. Ты не знаешь, через что он прошел, хотя, если бы ты нашел время поговорить с ним, ты бы обнаружил, что вы не так уж и сильно отличаетесь друг от друга.

Заал отвел взгляд, но коротко кивнул.

— Я просил его поговорить со мной в течение последних трех дней. Просил все мне объяснить, но он не захотел. Только твердил, что тебе будет лучше без него, что он твой Тбилисский монстр. Что в его сердце нет ничего хорошего, как ты считаешь.