— Тц-тц-тц, — с упреком заметила я.

Он осел на стуле, уставившись на меня. Чашка валялась на полу, ее коричневое содержимое впитывалось в небольшой коврик под его ногами, но Рэндалл даже не шевельнулся, чтобы позвонить. На его шее дергалась жилка.

Я отыскала стопку накрахмаленных носовых платков в верхнем ящике его стола, рядом с эмалированной табакеркой, вытащила один и протянула ему.

— Надеюсь, пятен не останется, — сладким голоском пропела я.

— Нет, — сказал капитан, не обращая внимания на платок и пристально глядя на меня. — Нет, это невозможно.

— Почему? — спросила я, всячески подчеркивая собственную беззаботность и думая при этом, что именно невозможно.

— Мне бы сообщили. А если вы работаете на Сэндрингема, какого дьявола вы ведете себя так чертовски нелепо?

— А может быть, герцог просто проверяет вашу преданность, — бросила я наугад, готовая в любую секунду вскочить на ноги.

Капитан стиснул кулаки. Хлыст для верховой езды лежал на столе, совсем рядом с ним.

Он фыркнул, услышав мое предположение.

— А может быть, вы проверяете меня на легковерность? Или на раздражительность? Заверяю вас, мадам, и то и другое чрезвычайно низко. — Его глаза подозрительно сузились, и я собралась для быстрого рывка.

Капитан прыгнул, я метнулась в сторону, схватила чайник и швырнула в него. Рэндалл уклонился, чайник с приятным грохотом ударился о дверь. Денщик, видимо, околачивавшийся за дверью, просунул внутрь голову.

Тяжело дыша, капитан нетерпеливо поманил его в комнату.

— Хватай ее, — грубо приказал он, перемещаясь к столу. Я глубоко задышала, надеясь успокоиться, но будучи не в состоянии сделать это.

Однако он не ударил меня, а просто сунул руку в нижний правый ящик, который я не успела проверить, и вытащил оттуда моток тонкой веревки.

— Что же это за джентльмен, который хранит в своем столе веревку? — негодующе воскликнула я.

— Ко всему готовый, мадам, — пробормотал он, связывая мне за спиной запястья.

— Иди, — нетерпеливо приказал он денщику, мотнув головой на дверь. — И не смей возвращаться, что бы ни услышал.

Это прозвучало весьма зловеще, и мои дурные предчувствия оправдались, когда Рэндалл снова полез в стол.

В ноже есть нечто тревожащее, поэтому даже отважные мужчины стараются уклониться от обнаженного лезвия. Я попятилась, и связанные руки уткнулись в побеленную стену. Мерзкое сверкающее острие опустилось и прижалось к моей груди.

— Нет, — весело произнес Рэндалл, — ты расскажешь мне все, что знаешь о герцоге Сэндрингеме. — Он нажал сильнее, и лезвие вдавилось в ткань платья. — У тебя есть столько времени, сколько пожелаешь, моя дорогая. Я никуда не тороплюсь. — Раздалось негромкое щелк! — острие продырявило ткань. Я чувствовала его, холодное, как страх, прямо напротив сердца.

Рэндалл медленно описал ножом полукруг под грудью. Саржа разошлась, мелькнула белая ткань сорочки, и одна грудь обнажилась. Кажется, до сих пор Рэндалл удерживал дыхание, потому что сейчас он медленно выдыхал, не отводя своего взгляда от моего.

Я скользнула в сторону, но места для маневра почти не было. Капитан прижал меня к столу, и я обеими руками вцепилась в его край. Если он подойдет ближе, думала я, может быть, у меня получится качнуться назад и ногами выбить нож из его рук. Сомневаюсь, что он собирается убить меня. Во всяком случае, не раньше, чем выяснит, что мне известно о его отношениях с герцогом. Почему-то этот вывод меня не особенно успокоил.

Рэндалл улыбнулся, его улыбка, лишая меня присутствия духа, опять напомнила Фрэнка, ту его прелестную улыбку, которая очаровывала студентов и могла растопить каменные сердца администрации колледжа. При других обстоятельствах я могла бы счесть очаровательным и этого человека, но сейчас… нет.

Рэндалл быстро шагнул вперед, всунул колено мне между бедер и придавил вниз плечи. Не удержав равновесия, я тяжело упала спиной на стол и громко вскрикнула, потому что больно прижала связанные запястья. Он встал у меня между ног, одной рукой задирая юбки, а другой вцепился в обнаженную грудь, крутя и щипая ее. Я попыталась лягнуть его, но юбки помешали. Рэндалл схватил меня за ступню и провел рукой вверх по ноге, откидывая в сторону влажные нижние юбки и задирая их мне на талию. Его рука нырнула в бриджи.

Тень дезертира Гарри, в бешенстве подумала я. Куда, во имя Господа, катится британская армия? Славные традиции, тетушка Фанни.

Вряд ли крики в центре английского гарнизона привлекут чье-нибудь внимание, но я набрала воздуха в грудь и завопила во всю мочь, скорее в знак протеста, чем для чего-нибудь еще. Я думала, он ударит или тряхнет меня, чтобы я заткнулась, но ему, совершенно неожиданно, это понравилось.

— Давай, кричи громче, сладенькая моя, — пробормотал он, расстегивая ширинку. — Если ты будешь кричать, мне это понравится гораздо сильнее.