Джейми уставился на меня, задыхаясь от переполнявших его чувств. Когда он снова заговорил, голос его звучал тихо и то и дело прерывался от сильного волнения.

— Ты видела тот столб во дворе форта?

Я кивнула.

— Меня привязали к этому столбу, привязали, как скотину, и били кнутом, пока не хлынула кровь! Эти шрамы останутся у меня до самой смерти. Если бы сегодня днем мне не повезло так дьявольски, это было бы самое меньшее, что могло со мной случиться. Скорее всего, они бы сначала выпороли меня, а потом повесили. — Он с трудом сглотнул и продолжал. — Я это знал, но ни секунды не колебался, идти ли туда за тобой, даже думая, что Дугал может оказаться прав! Знаешь, где я взял тот пистолет?

Я молча помотала головой — мой гнев уже начал спадать.

— Убил часового у стены. Он выстрелил в меня — поэтому пистолет и был незаряжен. Он промахнулся, и я убил его кинжалом, но оставил кинжал у него в груди, потому что услышал, как ты закричала. Чтобы спасти тебя, я убил бы и дюжину человек, Клэр. — Голос его дрогнул. — Когда ты закричала, я кинулся к тебе, вооруженный только незаряженным пистолетом…

Теперь Джейми говорил немного спокойнее, но глаза его по-прежнему оставались безумными от боли и ярости. Я молчала. Потрясенная стычкой с Рэндаллом, я совсем не оценила отчаянной храбрости, с которой Джейми кинулся за мной в форт.

Внезапно он отвернулся и опустил плечи.

— Ты права, — очень тихо произнес он. — Ага, ты совершенно права.

Из его голоса вдруг пропала вся ярость, сменившись тоном, которого я никогда от него не слышала, даже в моменты сильнейшей физической боли.

— Ранена моя гордость. А гордость — это почти все, что у меня осталось. — Джейми оперся на сосну руками и уронил на них голову, совершенно опустошенный. Голос звучал теперь так тихо, что я его почти не слышала.

— Ты рвешь мне душу, Клэр.

Нечто подобное происходило и со мной. Я тихонько подошла к нему. Джейми не шевельнулся, даже когда я обняла его за талию.

Я прижалась щекой к сгорбленной спине. Рубашка его промокла от пота, он дрожал.

— Прости, — просто сказала я. — Пожалуйста, прости меня.

Он повернулся ко мне и крепко обнял. Я чувствовала, как его дрожь понемногу успокаивается.

— Прощена, девочка, — пробормотал он мне в волосы. Отпустил меня и посмотрел в лицо серьезно и церемонно.

— Прости и меня. Я прошу твоего прощения за то, что наговорил тебе. Я разозлился и наговорил то, чего и не думал. Простишь меня?

После тех его слов я уже не считала, что он в чем-то виноват, но кивнула и сжала его руки.

— Прощен.

В легком молчании мы снова сели в седло. Дорога была прямой, и далеко впереди виднелось облачко пыли — Дугал и его люди.

Джейми вернулся ко мне. Он обнимал меня одной рукой, и я чувствовала себя в безопасности.

Но все равно оставалось неясное чувство обиды, оставалось напряжение — между нами еще не все исцелилось. Да, мы простили друг друга, но горькие слова запали в память, и они не забудутся.

На деревенский постоялый двор мы добрались поздно вечером. Дугал, расплачиваясь с хозяином, от огорчения даже глаза закрыл — чтобы обеспечить молчание, потребовалось немало серебра. Однако это же серебро обеспечило нам сытный ужин и много эля. Да только ужин прошел в угрюмой тишине: почти никто не разговаривал. Похоже, я в своем рваном платье, скромно прикрывшаяся запасной рубашкой Джейми, попала в опалу. Все, кроме Джейми, вели себя так, будто я была невидимкой, но и Джейми лишь иногда передавал мне хлеб или мясо. В конце концов я с облегчением поднялась в нашу комнату, пусть маленькую и тесную.

Я со вздохом опустилась на кровать, не обращая внимания на состояние постельного белья.

— Сил больше нет. Такой длинный день!

— Ага, длинный. — Джейми расстегнул воротничок и манжеты, снял пояс с саблей, но на этом раздевание кончилось. Он выдернул ремень и сложил его пополам, задумчиво похлопывая им по ладони.

— Иди в постель, Джейми. Чего ты ждешь?

Джейми подошел к кровати, покачивая кожаным ремнем.

— Видишь ли, девочка, боюсь, прежде, чем мы уснем, нужно решить еще одно дело.

Меня кольнуло мрачное предчувствие.

— Это какое?

Он ответил не сразу, подтянул к себе стул и сел напротив меня, а не рядом на кровать.

— Ты понимаешь, Клэр, — тихо спросил он, — что всех нас сегодня чуть не убили?

Я стыдливо уткнулась взглядом в одеяло.

— Да, знаю. Я виновата. Прости.

— Ага, значит, понимаешь. А ты знаешь, что если бы мужчина совершил подобное — подверг остальных опасности — ему бы, скорее всего, отрезали уши, или выпороли, а то и убили на месте?