Врач поднялся на ноги и отошел от аппарата ультразвукового исследования.

– Да, так бывает. Поэтому я предупреждала тебя, что подсаживать двоих - большой риск. Будем наблюдаться. Как Никита?
– спросила Ирина Сергеевна.

– Ему нашли донора. Сейчас готовят к операции… Это может быть из-за моих переживаний по этому поводу?

Я словно завороженная смотрела на монитор, где сохранилось изображение моих малышей. Ракурс был таким, что они походили на настоящих человечков. Только очень-очень маленьких.

– Да, может, но вы втроем в надежных руках. И не такие беременности вынашивали. А многоплодная - это всегда риск. Главное не накручивай себя. Когда у него операция? К нему ведь сейчас не пускают?
– я покачала головой.

– Через десять дней, - тихо ответила я.

– Тогда следующий визит назначу… - задумалась она.
– Через две недели. Все будет хорошо, Ангелина. Не переживай. А за Никиту мы всем персоналом будем держать кулачки.

– Спасибо, - я вышла из кабинета врача.

В коридоре меня ждала мама. Она теперь практически везде со мной ездила и включила режим наседки. Я прекрасно понимала все ее чувства и была рада такой опеке. Только кажется, она совершенно забыла о том нашем разговоре, что мне сделали ЭКО и это не мои биологические дети, а она будет им не родная бабушка. Она обзвонила всех своих соседок и поделилась счастливой новостью, что ее Ангелина беременна близнецами. Я восторга по этому поводу не испытывала, но и маму осуждать не бралась, ведь она так мечтала о внуках... А я только с появлением живота начала понимать, что во мне просыпается материнский инстинкт. Каждую ночь перед сном, а иногда и в течение дня, я прикладывала руку к животу и ждала, когда же крошки начнут пинаться. Мне казалось, что это были две девочки. То есть я бы хотела, чтобы это были они, потому что Никите и Андрею необходимо много женского тепла и ласки, чтобы после всего, что преподнесла им жизнь, сделать ее беззаботной и радостной.

Эти два месяца, после того как Андрей замкнулся в себе и появлялся на пороге моей палаты с потухшим взглядом, были для меня сущим кошмаром. Мне стоило больших усилий принять и осознать эту ситуацию. Глубоко внутри я разрывалась на части от безысходности и тоски. Ставила себя на его место и постоянно одергивала, чтобы не бежать к нему сломя голову, а дать ему время, которое он просил. Каждый день я молилась, чтобы этот ад закончился, а для Ника нашелся донор. И бог услышал мои молитвы!

В сумке завибрировал телефон и я взяла его в руки. Последние дни мы снова жили вместе с Андреем и я боялась думать о том, что с ним будет, если операция Никите не поможет...

– Как дела? Ты уже едешь домой из клиники?
– послышался его спокойный голос в динамике.

– Да, но домой попаду не скоро. Я хочу немного прогуляться с мамой и заехать к тебе на квартиру покормить своих гуппешек.

– Как обследование? Есть изменения?
– спросил он и мне послышалось, что в его голосе промелькнули беспокойные нотки.

– Нет, один из малышей по-прежнему отстает в развитии...

Послышалось долгое молчание и шумный вздох.

– Я сейчас еду из аэропорта с донором Никиты. Заселю его в гостиницу, и можем все втроем посидеть в кафе где-нибудь в центре? Лариса Петровна будет не против? А после можем заехать вместе с тобой на квартиру? Мне как раз нужно забрать кое-какие документы.

– Лариса Петровна не против, - шепнула мама мне на ухо.

Она стояла рядом и все слышала. По одному взгляду на ее раскрасневшиеся щеки я поняла, что она очень рада будет посидеть с нами в кафе. Уж не знаю, чем ее покорил Андрей, но она и слова плохого не сказала в его адрес за все время, как приехала из деревни.

Положив телефон в сумку, я повернулась к маме с улыбкой.

– Такое чувство, что это ты с ним живешь, - хмыкнула я.

Мы забрались в салон автомобиля, мама села рядом со мной и с опаской поглядела в сторону Павла, а затем наклонилась и сказала, чтобы он не услышал:

– Я просто очень хочу верить, что у вас все будет хорошо. К тому же породистых мужчин видно за версту. Твой отец и мизинца его не стоил.

– Мам, - я закатила глаза, не желая в данную минуту погружаться в философию и лирику.

Она тяжело вздохнула в ответ и махнула на меня рукой.

– Кстати, я разговаривала с Людмилой на днях… - мама снова взглянула на Павла и замолчала.

Это для меня домработница Андрея была Людмилой Ивановной, а для мамы уже просто Людой. Вопреки моим ожиданиям, что две женщины развяжут войну за место главной хозяйки на кухне, они довольно быстро подружились, что для меня оказалось непостижимой истиной.

– Так вот Андрей распродает свой бизнес и ту самую квартиру, в которой живут твои рыбки. Так что счастье уж точно не в деньгах и роскоши. К тому же он помогает другим семьям, которые оказались в схожих ситуациях...

– Это все она тебе сказала?
– мама кивнула.
– Андрей этого не афиширует, она обнаружила какие-то документы в почте...

– Мам, давай договоримся так, - серьезным голосом начала я.
– За нашими спинами с Андреем никаких сплетен и доносов.
– Ни с Людмилой Ивановной, ни с Павлом.