Этот день, а точнее вечер, мне запомнится надолго. Мы поставили палатку (хотя правильнее было бы назвать ее юртой или вообще вигвамом), установили генератор и подключили к нему нагревательные элементы. Внутри нашей «юрты» стало намного теплее. Да, до комфорта «Проходца» было далеко, но все же градусов 10 тепла нагнать удалось.

В центре «юрты» развели костер, на котором тут же пожарили замороженное мясо, которое запасливый Строгов добыл еще в Речном и заготовил для поездки.

— Сейчас вы узнаете, что такое шашлык, — заявил он и достал нечто, очень отдаленно напоминающее шпаги.

— Что еще за шашлык? — не понял Литвин.

— Это такое блюдо, — вместо Строгова пояснил Шендр.

— Вкусное? — тут же уточнил Литвин.

— Вроде да. Но нам-то его Строгов будет готовить, — усмехнулся Шендр.

— Но-но! — возмутился Строгов. — У меня все как положено будет. Тем более к шашлыку у меня есть секретный ингредиент.

Он достал из своего рюкзака две большие бутылки, наполненные мутной жидкостью.

— Это еще что такое? — уставился на бутылки Литвин.

— Божественный напиток, который позволяет познать себя, успокоить душу и тело, насладиться единением с природой, стать ее частью… — начал пояснять Строгов.

— А попроще? — перебил его Литвин.

— Самогон.

— Это мне сразу все объяснило, — хмыкнул Литвин.

— Неважно, — обиженно отмахнулся Строгов, — попробуешь — узнаешь.

Спустя час после того, как прогорели дрова, а вытяжка убрала из «юрты» дым, Строгов установил «шпаги» с нанизанным на них мясом прямо над костром, на небольшие П-образные рамы, которые воткнул у костра до того, как разжег его.

Тут же появился запах, от которого закружилась голова и потекли слюни.

Нет, я пробовал нечто подобное там, на Земле. Но здесь, на Хрусте, среди ледяной пустыни, в «юрте» мне показалось, что ничего вкуснее я не ел.

Впечатление испортил напиток Строгова. Я сдуру попытался опорожнить его залпом и, снова-таки, судя по ощущениям, чуть не помер на месте. Горло и желудок пекли адским огнем, я хватал воздух широко открытым ртом, но от этого становилось только хуже.

— Слабак! — заключил Строгов, отвинтил крышку на бутылке с дистиллированной водой и протянул ее мне: — Запей.

Я тут же приложился к горлышку, а Строгов протянул мне кусок прожаренного мяса.

— Заешь.

Я послушно заглотил кусок и тут же почувствовал, что мне стало намного легче.

— Это что за отрава? — спросил я севшим голосом, указав на бутылку с его «божественным напитком».

— Я ж говорил, — пожал плечами Строгов, — самогон.

— Ты его что, из мочи слепней делал? — поинтересовался я.

— Ну ты, варвар, много понимаешь в благородных напитках, — возмутился Строгов. — Вон, посмотри на людей, которые знают толк в подобном и умеют правильно пить.

Ну да…умеют… Мундалабай валялся на полу уже с полчаса и, судя по запаху мочи, витавшему вокруг него, успел обделаться. Литвин храпел так, что, наверное, в Речном было слышно. Шендр с осоловелыми глазами пытался грызть мясо, но выходило у него плохо — он даже сидеть ровно не мог, постоянно качался, как маятник.

Более-менее выглядели только Кийко и Кузьма. Но тут все объяснялось просто — Кийко лишь попробовал напиток и напрочь от него отказался, а Кузьма явно был закаленным бойцом и видывал напитки «поблагороднее» бурды Строгова.

Уже не помню, как и когда меня вырубило. Спал я крепко и спокойно. Так что, наверное, стоило отдать должное самогону, тут Строгов был прав: успокоила.

Все ночи до этой, проведенные в салоне «Проходца», были тревожными — я ворочался, мне снилось непонятно что, часто сон не шел и я лежал, разглядывая обивку на потолке и раздумывая над тем, что будет дальше, с чем я столкнусь и к чему все это приведет.

В этот раз никаких философских размышлений. Только здоровый, крепкий сон.

Я отлично выспался и отдохнул, и не удивительно, что проснулся рано.

Выйдя наружу, я любовался поднимающимся солнце. Пусть здесь это и была другая звезда, но зачем плодить сущности? Пусть будет солнцем. Красивый рассвет, окрашивающий темно-синий снег в светлый тон, словно бы прогоняющий тьму.

В нескольких метрах от меня поблескивал на солнце своим корпусом гравицикл — Серж отправил по моей просьбе рапидус и «Коготь» доставили в Речной. Ну а затем, готовясь к экспедиции, он был погружен на прицеп со всем остальным скарбом.

Когда начали разгружать имущество, подготавливая лагерь, я выгнал гравицикл из прицепа, оставил возле «Проходца». Теперь же я намеревался долететь до «арматеховской» базы именно на нем.