— Я думаю, всё так и есть, — он опять повернулся к полкам и начал передвигать вещи, определяя их на нужные места. Было удивительно то, как быстро всё приходило в беспорядок. По своей природе мы очень придирчиво и дотошно относились к нашему имуществу. Но одного беспокойного рабочего вечера хватало, чтобы все наши усилия пошли прахом. Вчера вечером кто-то явно забыл про свои обязанности на складе.

Надеюсь, это была не я.

— Ещё раз спасибо, Уайетт. Во все остальные вечера по выходным я буду здесь, — я улыбнулась ему в затылок. — Можешь на меня рассчитывать.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Ага, спасибо.

Я постояла дольше, чем это было необходимо, удерживая его взгляд и размышляя над тем, что я, чёрт побери, должна была сказать. Он никогда не благодарил меня раньше. Он никогда не показывал, что вообще замечал меня. Как бы я для него ни старалась.

— Ты делаешь хорошую работу, — эти слова вылетели у меня изо рта, прежде чем я успела проглотить их. Просто было что-то уязвимое в том, как он посмотрел на меня. И мешки у него под глазами казались темнее и больше, чем вчера, и он не наорал ни на кого из нас из-за склада. Вместо этого он сам разбирал его. Это была не его работа. Он был главным шеф-поваром. Он не должен был опускаться так низко.

Он сдвинул брови.

— Что ты имеешь в виду?

— Это, — я раскинула руки, показывая на склад, кухню, и на всю эту чертовски огромную работу, которую он делал. — "Лилу".

— Тебе не обязательно...

— Ты не понял, — уверила я его. — Я говорю так не потому, что хочу, чтобы ты почувствовал себя лучше. Ты делаешь всё, что в твоих силах. И, как видишь, ресторан ещё не сгорел дотла, и столики у нас зарезервированы на четыре месяца вперёд, и ты не довёл никого до слёз за последние три недели. Уайетт, ты не облажался.

Уголок его рта приподнялся в полуулыбке, и предательская бабочка запорхала в низу моего живота. И, похоже, она ещё и полыхала, потому что по моему телу быстро распространилось тепло, и я почувствовала головокружение.

Очевидно, в этом была виновата бабочка.

— Шесть месяцев, — пробормотал он низким голосом.

— А?

— Столики зарезервированы на шесть месяцев вперёд.

Я сделала всё возможное, чтобы сохранить бесстрастное выражение лица, но мои глаза округлились, а брови приподнялись, чем выдали меня. Я откашлялась, и попыталась отшутиться.

— Вот видишь. А я что говорила.

Другой уголок его рта приподнялся, и его широкая улыбка сразила меня. Это что за магия такая? Чёрт побери, Уайетт улыбался не достаточно часто. Ему следовало делать это чаще. Кто же знал, что такой страшный человек мог быть таким красивым?

— То есть ты думаешь, что Киллиан выбрал правильного парня для этой работы?

А вот и яд, который убил всю магию его улыбки. Я закатила глаза, и поняла, что мне гораздо легче сердиться на него.

— Давай не будем сходить с ума. Может он и выбрал правильного парня, но правильным человеком для этой работы была я, — я улыбнулась, чтобы смягчить свой удар.

Он только засмеялся, что рассердило меня ещё больше.

— Ты такая самовлюбленная, Кайа. Я никогда не встречал таких людей.

Я снова закатила глаза и развернулась, чтобы уйти со склада.

— Да, и, кстати, пожалуйста.

Его рука резко рванула вперёд к моей талии и загородила мне выход. Ощущение от прикосновения его тёплой руки в прохладном воздухе склада прокатилось по моем телу, разжигая и без того уже опасный огонь внутри меня.

— Это свидание?

Повернув голову, чтобы посмотреть на него, я попыталась осмыслить его вопрос.

— Ты о чём?

Он, однако, не смотрел на меня. И хотя его рука держала меня за талию, он не хотел встречаться со мной глазами.

— В воскресенье вечером. Тебе для этого нужен выходной?

У меня перехватило дыхание, и я потеряла способность произносить слова. Почему он хотел знать? И что я должна была ответить? Я не могла сказать ему правду. Вера попросила меня не распространяться о нашем рандеву. Кроме того, я не хотела, чтобы он знал о моей подработке в "Сарите". Если мой выходной в воскресенье значил для него так много, я не могла представить, как сообщу ему о том, что ухожу насовсем. Особенно в этом его бессонном состоянии.

Но я также и не могла соврать ему. Во-первых, рано или поздно он обо всём бы узнал. Мне в любом случае пришлось бы уведомить его за две недели и признаться о своём переезде на другой конец города.

— Это не свидание, — призналась я. — Но это договоренность, которую я не могу отменить.

Он посмотрел на меня, подняв голову. Его бездонные глаза насыщенного карего цвета шокировали меня. Они были такими глубокими, что я даже отшатнулась. Это было похоже на то, как если бы у меня случилась передозировка шоколадом. Мой желудок сжался от приторной сладости, которую мне не следовало так жадно вдыхать.