Я закатила глаза и глубоко вздохнула.

— То есть не самый худший сценарий.

— Я бы предпочла поваров, которых надо учить готовить, чем грязнуль.

Моё сердце упало.

— Ты бы наняла кого-нибудь из них в "Соль"?

Она сжала губы, и я сразу же поняла, что она не хочет говорить мне правду. Но она сказала. И я была ей благодарна. Мне была нужна правда. Мне нужна была вся картина целиком.

— Нет. Ни одного из них, — она потянула шею в разные стороны. — Может быть посудомойку. Она расторопная. Может быть, если бы я не нашла никого лучше.

Из меня вырвался смех.

— Я совсем не так представляла себе это место.

Она улыбнулась.

— Ты думала, я передам тебе более сексуальную версию "Лилу", не так ли?

Я раскинула руки в стороны.

— Ну конечно!

— О, юный падаван. Столькому научиться надо тебе. Столькому научить мне надо тебя.

— Я только надеюсь, что оно того стоит, — я посмотрела на неё серьёзным взглядом. — Слушай, я хочу работать настолько хорошо, насколько это потребуется. Я готова сделать всё что угодно, чтобы получить эту работу и привести это место в форму. Но есть риск того, что "Сарита" мне не достанется. Эзра не возьмёт меня.

Она похлопала меня рукой по плечу.

— Конечно. Это так. Но ведь самое лучшее в этом и есть риск, не правда ли? Он подстёгивает нас. Держит нас в форме. Нет риска, нет награды.

— О Господи. Ты, и правда, Йода.

Она хихикнула, и, изобразив Йоду настолько, насколько это у неё получалось, сказала:

— Права ты конечно. Теперь сюда иди. Работы тонна ждёт нас.

Смеясь, мы закончили экскурсию по ресторану, восхитились залом и тем, что он был не в руинах. Эзра поддерживал фасад в прекрасном виде. Моей же работой было привести кухню в боевое состояние.

Внутри меня расцвела новая надежда. Я не могла это точно объяснить, но я не боялась этой работы. Она делала меня более решительной, а отчаянное желание сделать это место своим только усиливалось. В любом случае, мы уже были повязаны. Я хотела её. И как бы безумно это не звучало, я знала, что она тоже меня хочет.

"Сарита" была выполнена в ярко-красных и глубоких чёрных тонах. В то время как другие рестораны в похожей цветовой гамме выглядели безвкусно или смотрелись дёшево, дизайн "Сариты" излучал страсть и дикое ничем не скованное веселье. Но это была страсть к еде, культуре, а не сексу. Да, это был сексуальный ресторан, но только потому, что его атмосфера невольно пробуждала эту эмоцию.

Это было такое место, где хотелось не только разделить ужин, но и остаться, выпить, посмеяться и надолго оставить в памяти воспоминания об этом.

Я любила "Лилу" больше, чем что либо, но её интерьер был холодным и строгим. Гости приходили сюда за едой, а не почувствовать себя как дома. Приходя в "Сариту", человек чувствовал себя как дома и хотел сбросить обувь. "Сарита" была насыщенной и открытой. Свежей.

Я любила её. Я хотела её.

Мы вернулись в кухню, и я пыталась припомнить, была ли я когда-нибудь настолько воодушевлена работой. Такого не было никогда. Даже когда я только начала готовить, и это было всё, чем я хотела заниматься.

Тогда я ещё не знала, что делаю. То моё приключение было как бы исследованием.

Сейчас я знала, что мне надо было делать. И сегодняшнее приключение заключалось в том, чтобы завладеть рестораном.

Вера встала по центру кухни.

— У тебя уже была возможность изучить меню?

— Да, — просто ответила я, хотя и не стала признавать, что я только и делала, что изучала меню после её звонка.

Я ходила на работу. Спала по несколько часов в день. И снова и снова изучала меню. И пыталась повторить комбинацию ингредиентов из этого меню у себя дома по описанию на сайте.

Было довольно сложно готовить в слепую, учитывая, что в меню указывался только вес блюда. Но я могла сказать, что я была знакома с концепцией каждого блюда.

— Хорошо, — просто сказала она. — Потому что сегодня я решила, что ты могла бы поработать официантом.

Все мои возвышенные устремления тут же застыли у меня в груди.

— Погоди, что?

Она сощурила глаза.

— Ты же работала официантом?

— Да, — я тут же возненавидела себя за свой первоначальный ответ и поэтому исправилась. — Нет.

Но я всё равно почувствовала себя виноватой из-за того, что сначала не сказала ей правду, поэтому добавила:

— Я имею в виду, в первый год учёбы в кулинарной школе я работала в маленьком мексиканском ресторане, но я бы не назвала это работой официанта. Там было всего десять столов, и он редко был заполнен, — он никогда не был заполнен. Я откашлялась и позволила ей заметить моё отчаяние. — Я не могу работать здесь. Эзра всегда требует от официантов диплом колледжа по специальности, а я даже не знаю как...