— Я делаю это из эгоистичных соображений, — наклонившись вперёд, она понизила голос и прошептала. — Вытащи меня отсюда.

Я издала смешок.

— Настолько плохо?

Она посмотрела на свои руки и, похоже, не знала, что сказать. В итоге она подняла голову и пронзила меня своим открытым взглядом.

— Это не моё. В этом всё дело. Это не моё, и я чувствую это всем своим нутром.

Её слова словно ударили меня в грудь, и моё тело начало понимать их смысл раньше, чем мозг. В то же время, я ощутила покалывание в пальцах ног, которое прокатилось по всему моему телу, точно электричество.

Это была не её кухня. Она была моей. Она принадлежала мне. Или скоро будет принадлежать.

Я улыбнулась Вере, почувствовав какую-то перемену внутри себя. Это было похоже на надежду и мечту, о которых я не догадывалась раньше.

Эта мысль была со мной долгое время. И она даже была довольно заметной. Но именно в этот момент, когда меня окружала сверкающая сталь и гул голосов, и стук ножей, и шипение сковородок, и звон тарелок, я наконец-то поняла, что значило очень хотеть чего-то, хотеть полностью, без остатка и так сильно, что ты готов был работать как никогда, чтобы получить это.

Я готова была работать усерднее, дольше и жёстче, и быть умнее, чтобы воплотить эту мечту в жизнь.

Довольно долго я не могла подобрать слов. Почувствовав неловкость, Вера хлопнула в ладоши и сказала:

— Готова к работе?

— Да, чёрт побери.

Она улыбнулась мне. Не знаю, заметила ли она мой голод, который я чувствовала по отношению к этому месту, или она не знала, что ещё сделать, но её улыбка успокоила всё ещё взволнованные части меня и словно прошептала мне, чтобы я была смелой.

— Сначала экскурсия, согласна?

Я кивнула и последовала за ней, в то время как она начала обходить кухню и показывать на оборудование и людей. Я продолжала кивать и улыбаться, отчаянно пытаясь уложить в голове имена, которые у меня не было никаких шансов запомнить. Их просто было слишком много, а я была ещё под впечатлением и не привыкла к тому электричеству, что циркулировало внутри меня.

Я делала глубокие вдохи и пыталась понять, как я буду получать от них то, что хочу, не называя их по именам.

— Эй, там, парнишка... — это был, пожалуй, лучший ответ, который пришёл мне в голову.

Она отвела меня назад в офис, и я побледнела, увидев его.

— Что здесь произошло?

— А, ну да. Эзра тоже был удивлён, когда он уволился. Этот придурок был полнейшим неряхой. Киллиан и я потратили чёртову кучу времени, чтобы привести всё в порядок. Точно так же выглядела и кухня.

Я придержала рукой нижнюю челюсть, чтобы она не отвисла от шока.

— Кухня выглядела вот так?

Она закатила глаза.

— Ещё хуже, если ты можешь в это поверить. Удивительно, что это место не сгорело дотла из-за того количества жира, что тут было.

— А что насчёт насекомых? Мышей?

Она поморщила нос.

— И то, и другое. Мы вызывали службу дезинфекции, но работа ещё не закончена.

У меня к горлу подступил комок, руки сжались в кулаки от гнева. Я работала на разных кухнях, где были проблемы с насекомыми и мышами. Я даже работала на одной кухне, где были крысы. Эту проблему сложно было решить, если она появлялась. А это происходило быстро, если кухня не содержалась в приличном состоянии.

Именно поэтому мы так тщательно относились к генеральной уборке в "Лилу". И именно поэтому я собиралась стать полнейшим эксплуататором, если бы стала управлять своей кухней.

Я понизила голос до шёпота:

— Как персонал относится к изменениям?

Одно дело было разбираться с последствиями работы неряшливого шеф-повара. Но если персонал был таким же плохим, мне бы пришлось потратить всю жизнь, чтобы переучить их.

Она быстро посмотрела мне через плечо, а потом взглянула на меня.

— Они ленивые и недисциплинированные, но не совсем безнадёжные. При хорошем руководителе они могут стать отличной командой. И мне кажется, они хотят хорошего лидера. Они хорошо реагировали на меня и Киллиана, и нашу каждодневную словесную порку и рутинные задания. Их надо расколдовать... но главное, что они готовы попробовать.

— А они талантливые?

Издав горловой звук, она провела рукой по волосам.

— Слишком талантливые. Все что их интересует, это еда. Они не видят смысла ни в чём другом.