– За человека, который помрет от плевка, – проворчал комиссар. – Вы хоть знаете, насколько погано выглядите?

– Догадываюсь, – процедил Энджел. – Все еще обо мне заботитесь?

– Люди иногда так делают. Заботяться друг о друге, знаете ли.

В каюту вошел Лонгсдейл, пригнувшись, чтобы не врезаться в низкую переборку. За ним следом с достоинством ступал пес.

– Можете что-нибудь сделать? – дядя кивнул на Энджела. Маргарет почувствовала, как наставник весь окаменел от напряжения, едва увидел консультанта.

– Не вздумайте! Не смейте ко мне прикасаться!

Лонгсдейл присел на край кровати, взял его раненую руку и несильно сжал. С лица Редферна схлынули последние краски.

– Вы сейчас не можете адекватно воспринимать действительность, – мягко увещевал консультант, разгибая его скрюченные от боли пальцы. – Не бойтесь, это совершенно безболезненно.

Энджел стиснул зубы так, что под кожей желваки выступили. Маргарет уложила его к себе на грудь и обняла, хотя сейчас больше хотела хорошенько стукнуть его по гениальной голове за ослиное упрямство. Консультант склонился над ладонью Редферна и забормотал заклятия, рисуя пальцем знаки над ранами. Энджел сверлил его ревнивым взором. Маргарет вздохнула. Причина, по которой взрослый мужчина ведет себя хуже пятилетнего мальчика, для нее так и осталась загадкой.

Дядя тем временем изучил дверь, которая так волновала Маргарет, и переглянулся с псом. Зверь обнюхал замок и щель у пола, отступил на несколько шажков и прыгнул. Дверь рухнула внутрь вместе с косяками. Внутри оказались ряды закрытых прозрачными дверцами полок и книжных стеллажей, три больших зеркала, привинченных к полу и бортам. Энджел зашебуршился в объятиях девушки и подался вперед, как кот на запах валерьянки.

– Цыц, – нежно мурлыкнула ему в ухо мисс Шеридан. – Не то удавлю подушкой.

– Вот отсюда он их и выпускал, – сказал Бреннон; склянки за дверцами угрожающе позвякивали в такт корабельной качке. – Как думаешь, Кусач, успеем протащить всех в Блэкуит? Двадцать два матроса и шестеро нас.

Пес покосился на иллюминатор. За ним сгустилась чернильная темнота, и корабль качало все сильнее.

– Здесь готово, – Лонгсдейл отпустил ладонь Энджела: шрамы выглядели жутко, зато на лицо наставника вернулись хоть и бледные, но живые краски, и дышал он гораздо ровнее.

Консультант протянул руку к ожогам и встретился с Энджелом взглядом. На миг Лонгсдейл замер; вдруг в его глазах загорелся огонек. Консультант поднялся, опираясь на колено, и угрожающе навис над Редферном. Рука Лонгсдейла сжалась в кулак, лицо потемнело от ярости. Энджел ударил первым – ребром ладони в горло, коленом в живот. Консультант увернулся, поймал его руку, выкрутил за спину и повалил Редферна ничком на кровать.

– Какого черта?! – рявкнул Бреннон.

– Эй! – закричала Маргарет и вцепилась в плечи и локоть Лонгсдейла. Его мыщцы были просто каменные, и девушка втиснулась между ним и Энджелом. – Прекратите! Что на вас нашло?!

Лонгсдейл перевел взгляд на нее – и смотрел неотрывно, словно боялся отвести глаза, с такой нежностью, что у Маргарет сердце сжалось. Выпустив Энджела, он обнял ее одной рукой, а другой притронулся к запекшейся ране на ее щеке. Он прошептал заклинание; по щеке протянуло приятным теплом, и боль исчезла. Маргарет притронулась к щеке и невольно коснулась его руки. Взгляд консультанта задрожал и стал рассредоточиваться.

– Нет, нет-нет! – вскрикнула девушка и вцепилась в Лонгсдейла. Опять! Как в прошлый раз! – Куда вы уходите?!

Внезапно Энджел вцепился в нее и зашипел:

– Оставьте его!

– Вы, трое! – заорал Бреннон; справа в корабль как будто ударил кулак, и судно резко накренилось на левый борт.

***

Пес метнулся в сторону, пропахал когтями тлеющие борозды в полу и вытянулся вдоль борта. Комиссара с такой силой впечатало в мягкий бок, что вышибло из груди весь воздух. Мимо него почти единым клубком прокатились Лонгсдейл, Маргарет и Редферн. Грохнул об стену графин, опрометчиво забытый кем-то на столике у кровати, следом посыпались подушки и постельное белье. Мимо Натана со свистом пронесся поднос с едой, оставляя за собой след из мазандранского острого рагу и пряных хлебцев, и украсил иллюминатор длинной трещиной.

– Комиссар! Сэр!

Бреннон кое-как приподнялся на локтях. В дверном проеме висела ведьма, обеими руками вцепившись в притолку и упираясь ногой в дверной косяк.

– Мы в порядке! Ты цела?!

– Да! Началось! Шторм!

– Где матросы?!

– На палубе! Сейчас спустятся!

– Тащи всех сюда!

Комиссар обернулся на зеркала. Они, слава Богу, были целы и работали: в них ничего не отражалось, кроме синего неба с россыпью звезд. Он заскреб руками по полу, пытаясь встать, и быстро признал бесполезность всех усилий. Корабль страшно скрежетал, кренясь на левый борт все круче.

– Скорей! Нога здесь, нога там! Лонгсдейл, вашу мать!

– Тут! – бодро, хоть и несколько сдавленно отозвался консультант из-под Пегги и пиромана.

– Займитесь этими чертовыми зеркалами! Пока они еще целы!

Консультант послушно отодвинул в сторону Редферна и Маргарет и перебрался к зеркалам. По счастью, все шкафы и полки были крепко прикручены к полу и стенам, а дверцы – заперты на ключ. Они с честью выдержали град книг и склянок, обрушившихся на них изнутри от резкого наклона судна. Правда, теперь в стеллажах что-то клубилось и булькало. Лонгсдейл забормотал заклинание над первым зеркалом, а Натан обернулся к племяннице: