– Думаете, до него с первого раза не дошло, что красть – нехорошо?

– Его не интересует золото или магическое оружие. Он хочет заполучить секрет, ради которого не жалко продать душу.

Лонгсдейл распилил браслет на две половины и бросил их в ящик с некоей желеобразной жижей. Энджел покрутил рукой.

– Я должен принести вам извинения, – сказал консультант с той же торжественной, сосредоточенной серьезностью, с которой он извинялся перед Бренноном. – Я причинил вам боль перед лечением там, на корабле. Я не должен был так делать.

– Да, не должны, – холодно подтвердил пироман. – Займитесь мисс Шеридан.

Его тон мигом пробудил в комиссаре все прошлые подозрения. Редферну определенно не нравился консультант; он даже не поблагодарил за избавление от наручника.

– Интересно, – сказал Бреннон, – почему Ройзман так хотел получить ответ именно от вас?

– Видимо, потому, что я его знаю, – даже не моргнув, отвечал этот сволочной козел, прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, из-под ресниц следя за действиями Лонгсдейла над рукой Пегги.

– Вы. Его. Знаете? – медленно повторил комиссар. Ведьма ошалело уставилась на пиромана: ее рот приоткрылся, глаза округлились. Комиссар еще никогда не видел ее такой изумленной.

– И почему же вы мне ничего не сказали? – глухо осведомился Бреннон, накаляясь, как кочерга в камине.

– Потому что вы не спрашивали.

– Ах, так это я не спрашивал, – пророкотал комиссар. На корабле это признание не вызвало в нем такой ярости, потому что тогда ему было не до того, но сейчас!

– Если вы хотите что-то у меня узнать – спрашивайте, – с наглой невозмутимостью изрек Редферн. – Я не любитель телепатии и редко ею пользуюсь. Каким, черт подери, образом мне следовало догадаться, что вас это интересует?

– Сэр, давайте я займусь с ним телепатией, – вмешалась Джен. Она, видимо, с трудом держала себя в руках при виде еды и была непрочь улучшить ее качество с помощью побоев.

– Готово, – сказал Лонгсдейл и бросил браслет Пегги в тот же ящик. На улице послышались приближающиеся грохот колес и стук копыт, которые замерли у дома консультанта. Ведьма метнулась к окну.

– Сэр, это ваша сестра, ее муж и сын!

– Впусти, – велел Лонгсдейл. Джен выскочила за дверь, а комиссар свирепо подумал, что от непрошенных доброжелателей в последнее время продыху не стало. Наверняка кто-то из полицейских узнал Пегги и не преминул обрадовать ее несчастную мать. А юная паршивка, едва услышав о семье, бросилась к Энджелу, бухнулась на пол у его ног и схватила за руку. Вот чтоб она такую покорность выказывала раньше, своим родителям – тогда бы и не очутилась в таком дерьме!

– Пег! – рявкнул Бреннон.

– Идите, – устало сказал Энджел. – Вам пора побыть с семьей.

Маргарет так побледнела, что Натан мигом забыл, что сердится, и кинулся к ней. Она на корабле не выглядела так худо!

– Пегги! – он подхватил ее, но племянница вцепилась в ручку кресла, как клещ, и чуть слышно выдавила:

– Я вас больше никогда не увижу?

Бреннон отпустил ее.

– Конечно, увидите, – с удивительной нежностью ответил пироман, взял ее лицо в ладони, – даю слово! – и крепко прижался губами ко лбу Маргарет. Девушка стиснула его запястья и зажмурилась. Комиссар оставил ее в покое и отошел к псу. Кусач тихо, сочувственно засопел и привалился боком к его ногам.

В гостиную ворвалась Марта, за нею – Джозеф и их старший сын. В хвосте процессии виднелась ведьма, ошеломленная бренноновским напором.

– Пегги! – крикнула Марта.

– Мамочка, – дрогнувшим голосом пробормотала Маргарет. – Папа!..

Она с трудом отцепилась от пиромана, поднялась и почти упала в руки матери.

– О Боже, Боже! – Марта прижала девушку к груди; Шериданы сгрудились вокруг блудной дочери. Пес очень по-человечески вздохнул и опустил морду на лапы, не сводя взгляда с издающего всхлипы и возгласы семейства. Энджел тоже посмотрел на них, оперся на подлокотники, встал и, пошатываясь, добрел до Бреннона.

– Проводите меня до ближайшего зеркала, – сказал Редферн и после паузы добавил: – Пожалуйста.

Комиссар молча глядел на него до тех пор, пока на скулах пиромана не выступил очень бледный румянец.

– Пожалуйста, – повторил Энджел, и это уже было больше похоже на просьбу, а не на приказ.

– Чем вас не устраивают зеркала здесь?

– Я не стану оставлять подсказки тому, кто может вломиться в мой дом.

Эдвин Шеридан взял Маргарет на руки и вынес из гостиной. За ним последовала Марта, забыв даже поблагодарить, и долг вежливости Лонгсдейлу торопливо отдал ее муж. Консультант, впрочем, все воспринял совершенно невозмутимо. Хотя что его вообще может удивить при такой-то профессии...

Пироман провожал Шериданов взглядом, пока они не скрылись на лестнице – словно это они отнимали у него бесценное сокровище, а не наоборот; потом направился к двери, держась за стенку. Бреннон кивнул Лонгсдейлу на прощание, потрепал пса по загривку и догнал Редферна уже на площадке. Там он взял Энджела под локоть. Пироман слабо вздрогнул.

– Шагайте, – буркнул комиссар. –Я прослежу, чтоб вы не свернули себе шею.

– Я не люблю, когда меня заставляют просить.

– Вы и благодарить не любите.