— Можно и там, — согласился Лешка.

Поужинав, они оставили гостью в комнате, а сами вышли во двор, с разрешения хозяйки прихватив в сарае сено. Решили спать в повозке — все ж таки, свои, родные, стены, сколько ночей в ней проведено, пока ехали. Да и за товаром заодно присмотреть — хозяйский пес Акрам — добродушный кобелек неопределенной серо-буро-коричневой масти — особого доверия не внушал.

Уже лежа в фургоне, Алексей рассказал напарнику все, и в подробностях, исключая, разве что, любовную интрижку в камышах у реки.

— Значит, говоришь, пещера? — шепотом переспросил Аргип. — Повезло вам, что там имелся проход. А эта Фекла — странная девчонка.

— Почему странная?

— Ну, не знаю… — юноша замялся. — Не знаю, как и сказать… Паломница… А как ловко действует ятаганом! Ну, ты же сам говорил? Где и научилась только?

— Да мало ли где… Ее родные места — неспокойные. А ятаган-то теперь у меня. Я обещал Фекле его продать — девке понадобятся деньги — снять на зиму жилье.

— А что, она не у нас будет жить?

— Нет, конечно… Знаешь, она сказала, что тоже умеет плести корзины. Может, взять ее к нам. Не жить — работать.

— Можно, — согласился Аргип. — Работящие руки никогда не лишние. А пойдет она к нам?

Алексей усмехнулся:

— Пойдет. Куда ей еще идти? К тому же, надо же до весны что-то делать?

— Но, нам-то не до весны!

— Нам-то нет, но ей… Впрочем, посмотрим.

— Надо сказать о ней Пуриму… — уже засыпая, напомнил Аргип. — Что б разрешил…

Лешка сладко потянулся:

— Скажу завтра же. Ох, чувствую, снова придется дать ему денег… Одни расходы!

— Надо бы нам быть поосторожнее с этим Пуримом, — неожиданно сказал юноша. — Сегодня на рынке поболтали с соседями… Ну, знаешь, дядька Олес, гончар, Митко— зеленщик, да еще этот твой приятель, с которым ты иногда вино пьешь и в гости ходишь.

— А, Бранко Решков, торговец солью… Ну, так что они?

— Говорят, что смотритель рынка Пурим Казыл — очень умный, хитрый и коварный человек, искусно притворяющийся простецом и пропойцей.

Лешка расхохотался:

— А ты чего же ждал, Аргиша? Что турки доверят важную должность пьянице и дураку? Не-ет, правы торговцы, Пурим — себе на уме человек, об том мне и Бранко сколько раз уже предупреждал. Ну, ладно, хватит на сегодня — спим. А то я ведь устал, знаешь.

— Спим, — кивнул юноша и тут же захрапел.

Впрочем, как и Лешка.

Утро выдалось такое же теплое, солнечное, как и весь прошлый лень, видать, и впрямь в Румелию пришла волна теплого воздуха, напоминая о минувшем лете. Вот только надолго ли?

Ятаган не продали — подарили Пуриму, и тот, немного поговорив с Феклой, разрешил ей остаться в городе до весны. Даже порекомендовал жилье — все туже тетушку Марту, которая и сдала девчонке угол в горнице, сразу за очагом. Угол парни отгородили циновками, застелили широкую лавку мягким, набитым соломой, матрасом из мешковины, ничего получилось, даже уютно. Паломница откровенно радовалась, да все приговаривала:

— Ну, вот и хорошо, ну, вот и славно, ну, вот и слава Господу!

А потом на целый день ушла в церковь и вернулась только к вечеру, когда парни приехали с рынка. Повечеряли — странно, но хозяйка Марта нынче расстаралась — испекла баницу — слоеный пирог. Может, в честь какого-нибудь местного праздника?

— Завтра я поставлю вымачивать прутья, — улыбнулась за столом девушка. — Пора начинать плести.

— Да, — по-болгарски покачал головой Алексей. — Пора бы.

Раненько утром Фекла вновь пошла в церковь, попеняв парням за безбожие — дескать, вот, даже заутреню не отстоять, до чего разленились.

— Да мы ходим, ходим, — истово перекрестившись, заверил ее Аргип. — Только не в тот большой собор, куда ты, а в маленькую такую церквушку, деревянную…

— Фрола и Лавра, — поддакнул Лешка. — Там и стоим службу… Не всегда, конечно.

Выйдя во двор, парни запрягли в повозку волов, поехали.

— Ну и набожная эта Фекла, — Аргип покачал головой. — Прямо самому стыдно.

— Так ведь иная бы в паломничество и не пошла, — улыбнулся Алексей. — Представить только — одна, в горах, в лесах, повсюду лихие люди… Да еще вот-вот начнется война — крестоносное войско уже вышло к перевалам.

— Это она тебе сказала?

— Она.

Аргип обрадовано потер руки:

— Стало быть, и нам тут недолго сидеть осталось!

Ничего больше не сказав, Лешка легонько потянул вожжи, направляя волов в проулок…