Лениво потянувшись, Юшка почесал живот и, вытащив из ножен саблю, принялся откровенно любоваться ею. Странная это была сабля… Не сабля — а огромный узкий нож — ятаган! Оружие острейшее, не прощающее малейших ошибок. Для профессионалов, не для разбойников. Узкое, вогнутое вовнутрь — на манер пологого серпа — лезвие плавно переходило в украшенную золотом и слоновой костью рукоять… Да, изящная вещь, ничего не скажешь! Умеет ли этот пацан ею владеть? Ой, вряд ли…

Налюбовавшись на ятаган, малолетний разбойник сунул его в ножны и, почесав живот, вышел, хмуро взглянув на пленников. Нечего и говорить, что Алексей тут же притворился спящим.

— Эй, парень, — пошевелившаяся девчонка ткнула его локтем в бок. — Ты — ромей? Да не притворяйся, я же вижу, что ты вовсе не спишь.

— Ромей, — отозвался Лешка. — А ты?

— Все вопросы — потом, сейчас, пойми, не до этого!

Ух ты, каким тоном говорила простолюдинка! Прям герцогиня! Графиня де Монсоро.

— Башибузуки ушли на промысел, вернуться к утру, — шепотом продолжала пленница. — До этого времени нам нужно бежать.

— Интересно, к чему такая спешка?

— Им нас не продать, — грустно покачала головой замарашка. — Я слышала, как они разговаривали с тем, кто пришел из деревни… у них там свои люди. С севера разбойникам угрожают валахи — люди князя Влада Дракула, с юга — сипахи турецкого наместника Румелии.

— Какое трогательное единство! — не удержавшись, съязвил Алексей. — Мусульмане и христиане — против башибузуков. Надо же!

— Просто никому не нужны беспризорные шайки. А у главаря этой не хватает ума прибиться хоть к кому-нибудь. Слишком уж жаден — не хочет делиться. На том и сгорит… Но прежде убьет нас — по принципу: ни себе ни людям. Скажу тебе сразу — мы будем умирать долго. Я видела, как они добивали раненых… Брр! — девушка поежилась, словно на морозе. — До сих пор мурашки по коже.

— Хорошо, согласен, — тихо отозвался Лешка. — Но…

— Слушай меня, — быстро зашептала пленница. — Я сейчас начну хныкать, подзову Юшку, ударю… А ты уж будь начеку! Вдвоем мы с ним справимся, даже и со связанными руками…

— Да, но у него ятаган!

— И что? Мы все равно должны попытаться — уж поверь, ничего хорошего ждать не приходится. Тсс! Идет!

Вернулся Юшка, вкусно чмокая какими-то поздними плодами, как видно, сорванными где-то неподалеку. Уселся к костру, подбросил хворост… Вспыхнув рванулось вверх — и внутрь пещеры — пламя. Странно, почему внутрь? Там что, имеется тяга?

— Господи-и-ин… — громко захныкала замарашка. — Мне опять надо на улицу, опять…

— Сиди, тварь! — молодой башибузук гневно сверкнул глазами. — Сиди, не то зарублю! Разве не знаешь, что ночью мы никого не выводим?

— Ой, Господин, очень хочется!

— Делай прямо здесь!

— Но, господи-и-ин…

— Ах ты, змея!

Немного и надо было, чтоб вывести из себя этого чванливого юного лиходея. Выдернув из кучи хвороста увесистую кривую палку, он подскочил к девчонке. Ударил…

И попал в пол!

А извернувшаяся девка изо всех сил треснула его связанными ногами в брюхо! Застонав, малец повалился наземь, но тут же вскочил и выдернув из-за пояса ятаган, жутко скривился:

— Ну, гадина…

Лешка тут же подставил ему подножку и, быстро продев скрюченные ноги через связанные руки, ухватился за брошенную палку… опираясь на которую и поднялся на ноги. Развязаться и не пытался — уж больно умело были завязаны узлы — только разрезать. Тем не менее, палку-то удалось ухватить — какое-никакое оружие… И вот этой палочкой, да изо всех сил — по хребтине!

— Ай!!! — Юшка завыл от боли и повернулся к новому врагу, надо сказать, выглядевшему куда более представительным, нежели запечная замарашка. — Умри, подлая тварь!

Картинно сверкнул в руках ятаган… Лешка качнулся в сторону… совсем немного, чуть-чуть… Но нужно было изменить направление удара, не бить же плашмя! А ятаган — не сабля, нет, не сабля…

— Ай-ай!!!

Ну, естественно — одно неловкое движение, и парень порезал собственные пальцы. Закричал, выпустив из руки клинок…

А вот теперь нельзя было терять времени! Оттолкнувшись связанными ногами, Алексей прямо-таки повалился на башибузука, ударив его локтем в подбородок. Хрюкнув, юнец отлетел в сторону… И Лешка быстро оказался рядом — намереваясь свернуть разбойнику шею.

— У-у-у! — завыл, заверещал тот, силясь вырваться.

Как видно, он очень хотел жить, этот юный разбойник, да и кто не хочет? Вертелся, кусался — яростно, словно дикий зверь. И все же не устоял… Нет, не от Лешкиного удара — свернуть башибузуку шею молодой человек так и не успел. Просто, в какой-то момент парень дернулся, захрипел, и на губах его выступила кровавая пена… В последний раз вытянувшись, Юшка затих навсегда — пленница умиротворила его навек одним тычком подобранного ятагана. И ловко так — прямо под третье ребро!