Дойдя до кабинета, я постучалась и сразу же распахнула дверь. Ну а что, мне же сказали, что доктор уже ожидал меня. Вряд ли он сидел у себя — ну, не знаю — например, со спущенными штанами. Так что я прибегла к своей излюбленной тактике — открыла дверь с ноги с громким:

— Здравствуйте!

Следующие слова застряли у меня в горле, и я проглотила их с неприятным булькающим звуком. Потому что за столом сидел тот самый гад, из-за которого я не смогла той ночью выспаться. Сидел — и смотрел на меня, при этом даже не пытаясь стереть с лица лёгкой улыбки. — Добрый день, Мария Андреевна, — поприветствовал меня Михаил, чтоб его, Олегович.

*Шерил Блоссом — героиня молодёжного сериала «Ривердейл».

Глава седьмая

— Вы опоздали. Вся страна вас ждёт, — продолжал между тем доктор, нагло рассматривая меня и при этом — вы только представьте! — не переставая улыбаться.

— Что ты здесь делаешь? — процедила я, даже не пытаясь быть вежливой.

— Работаю, — ответил мне этот негодяй, — Мария Андреевна, да вы не стойте на пороге. Проходите, садитесь, доставайте все свои бумажки.

Фыркнув, я всё же сделала несколько шагов вперёд и опустилась в довольно-таки уютное мягкое кресло. И, хоть я понимала, что это было очень глупо, но в тот момент я порадовалась тому, что потратила утром так много времени на то, чтобы выглядеть, ни много ни мало, сногсшибательно.

— Ты знал, что я — твой пациент? Опять, — добавила я невольно.

Миша кивнул:

— Конечно, у меня мелькала мысль, что ты — не единственная Сергеева Мария Андреевна в этом городе, но твоя история болезни расставила всё по местам. Как я уже говорил раньше, воспаление лимфоузлов кишечника — довольно редкое заболевание.

— Почему ты не отказался? Или не передал меня другому врачу? Да и вообще — какого чёрта ты работаешь именно здесь?

Вопросы продолжали сыпаться из меня, как горох — из порванного мешка. Во мне в этот момент жили два человека — журналист, который всегда и везде хотел быть в курсе событий. И женщина, которую действительно удалось застать врасплох.

— А зачем мне передавать тебя другому? — пожал плечами Павлов, — Я прекрасно знаю твою историю болезни, а моему коллеге пришлось бы вникать во всё с нуля. А по поводу того, что я здесь делаю — я ведь уже говорил тебе, что сменил клинику и работаю с другом.

— Хочешь сказать, — недоверчиво протянула я, — Что это — клиника Смыка?

Мужчина кивнул:

— И его жены. Семейный бизнес, все дела. Ты хорошо выглядишь, — в своей излюбленной манере, без перехода заявил доктор.

Если бы в этот момент у меня было что-то в руках — я бы точно это выронила нафиг, настолько его слова выбили из-под меня почву. А в груди что-то противно заскреблось, словно просясь наружу. Но я не была бы собой, если бы не смогла сдержать сей порыв. Так что, поправив длинные, чуть завитые на концах медные локоны, я заявила:

— Так я выгляжу всегда. Док, давай без вот этого всего. Делайте свою работу — и разойдёмся, как в море корабли.

Странно, наверное, что хирург не резал меня, а всего лишь хотел изучить результаты моих анализов? Меня это тоже первое время удивляло, пока Миша не объяснил мне, что был, во-первых, многопрофильным специалистом, а во-вторых — любил вести своего пациента с самого начала, а не только встречаться с ним на операционном столе. Хотя, судя по отзывал, скальпелем Павлов владел профессионально, но также, по словам пациентов, он обладал кое чем еще, чего медикам часто не доставало. У него была душа, что выгодно отличало его от других представителей этой довольно жестокой и кровожадной профессии.

Жаль, что это касалось только его работы, а не личной жизни.

Выслушав моё пожелание с самым что ни на есть серьёзным видом, Миша кивнул:

— Конечно. Если ты всё же передашь мне результаты своих анализов, то дело пойдёт куда быстрее.

Хмыкнув, я потянулась к своей сумке. Которая, выскользнув из моих рук, с глухим стуком упала на пол. Чертыхнувшись, я наклонилась, чтобы поднять баульчик, волосы полезли мне в лицо, и я с лёгким раздражением откинула их назад. В тот день вся Вселенная, кажется, была настроена против меня.

Сев, наконец, прямо, я подняла взгляд на Мишу. Который наблюдал за мной с неподдельным интересом.

— Что? — спросила я нервно.

— Ты сделала тату? — поинтересовался доктор.

Я на это только хмыкнула, мысленно проклиная свои треклятые волосы. Идея забить своё тело пришла мне в голову спонтанно. Но постепенно она крепчала, и однажды я твёрдо решила, что да, я это сделаю. Аккурат на полгода с тех пор, как мы расстались.

В тату салон меня привёз Денис. Я сказала ему, что хочу это сделать, и мужчина тут же нашёл мне мастера, который предложил эскиз, идеально отражающий мою задумку. Мой директор и в течение всего сеанса тоже просидел рядом, наблюдая за тем, как специальная машинка протыкала мою кожу.

Идея была простая, но вместе с тем очень символичная лично для меня. Я захотела набить мандариновую дольку, запечатанную в кубике льда. Улавливаете связь? Да, это была я. Но лёд не означал, что я впала в анабиоз или что-то подобное. Это было скорее что-то вроде брони, под которой я хотела спрятать свои чувства. Почти похоронить. Заморозить.

Был у этого еще один смысл, о котором я потом призналась Карине, которая мою идею, мягко говоря, не оценила. Я хотела помнить. Всё, что было у нас с Мишей. Не только потому, что со временем поняла, насколько потрясающими и нежными были наши отношения. Я сделала это для того, что помнить, и впредь не допускать такой же ошибки. Не подпускать никого настолько близко, не растворяться в человеке. Не любить.