Миша тихо рассмеялся своим собственным словам. Он выглядел уже гораздо лучше, чем — быстрый взгляд на часы — два часа назад, тревожная складка на лбу разгладилась, он был расслаблен. Не удержавшись, я чуть взъерошила его волосы, прежде чем спросить:

— Как прошёл день?

Извернувшись, Док поцеловал моё запястье, прежде чем ответить:

— Прошёл — и слава богу. Ты — это лучшее место, в котором я побывал сегодня.

— Ох, заткнись, — фыркнула я, шлёпнув его по бедру.

Да, с ним определённо всё было в порядке. Если Павлов начал пошло шутить — значит, пациент был скорее жив, чем мёртв.

— Закажем еды?

С этими словами Миша выпутался из моих рук, взъерошенный, раскрасневшийся. Во мне снова всё затрепетало от самых противоречивых чувств, а разум вступил в уже привычную схватку с сердцем. Мамочки, кажется, я по уши в заднице. Самой настоящей. Потому что он был такой…опять это слово…красивый, смотрел на меня сияющими глазами, и ластился, как кот. Которым он и был — по восточному календарю.

— Ну пожа-а-алуйста.

Вдох-выдох. Возьми себя в руки, Сергеева. Чёрт возьми. Нарочито равнодушно пожав плечами, я спросила:

— Что ты хочешь?

— Мм, громадную жирно-сырно-помидорную пиццу!

— Будешь, как Ханси, — не удержалась я от хихиканья и провела ладонями по его бокам, животу, бёдрам, — Наешь себе сальце и отрастишь бочата, прямо вот здесь.

— Прошу прощения? — возмутился Миша, — Ты вообще меня видела? Эти мышцы?

Мужчина достаточно ловко вскочил на ноги, и замер посреди разворошенного дивана, встав в расслабленную позу, демонстрирующую все его достоинства. А они у него были, уж поверьте.

— Я Аполлон, — заявил Док, — я Давид, я — произведение искусства, а эти мышцы — сталь, никакая пицца им не навредит!

Я хмыкнула:

— Что-то не припомню, чтобы Аполлона изображали с бесстыдно торчащим членом. А у Давида, к твоему сведению, косоглазие.

Миша бросил на меня полный возмущения взгляд, а после со смехом повалился обратно, тут же сгребая меня в объятия. Он невесомо поцеловал меня в лоб, и вдруг начал касаться губами всего лица, по очереди — глаза, нос, щеки, губы, шея. Я же, как глупая девчонка, не уворачивалась, а наоборот, подставлялась, не сдерживая глупого хихиканья.

*****

Миша целовал девушку — и просто не мог остановиться. Он пытался, но это было сильнее его. Рыжеволосая ведьма обладала какой-то волшебной силой, она могла удержать его одной только силой мысли. Тут же она еще и активно помогала себе руками и ногами, обвив его тело и прижимая к себе. У Павлова кружилась голова от одного только осознания того, что она была рядом с ним. Такая горячая, нежная и страстная одновременно. Он мог делать с ней всё, что только пожелает, и при этом всё равно королевой ситуации оставалась она. Его Маша.

Мужчине всё еще было не по себе от всех тех слов, что ему сказала Карина. Он не один день ходил, терзая себя самыми разными мыслями. Чуть ли не каждый час он тянулся к телефону, желая позвонить Маше. Узнать, где она, что делала, но главное — с кем она? Как проводила время, когда они не были вместе? Снова ли была со своим начальником? Эти мысли не давали ему покоя, чуть ли не сводя с ума.

Не выдержав, мужчина сорвался и после работы поехал не домой, а к Сергеевой. Та его явно не ждала, но причина, похоже, была всё же не в другом мужчине. Что Мишу если не успокоило, но точно обрадовало. Как и продолжение вечера.

Ему еще предстояло разобраться с тем, что происходило в душе Сергеевой, какие отношения связывали её и Дениса (от одного этого имени у Миши уже начинала закипать от ярости кровь), и что делать им самим. Но в тот момент мысли доктора ускользали, уступая место желаниям. Он пытался с этим бороться, но в одиночку это сделать было сложновато. Маша же и не думала ему помогать. Наоборот, она еще больше сбивала его с мысли, потираясь об него бёдрами.

— Не дразни меня, — шепнул Миша, прикусывая нижнюю губу девушки.

Сергеева на это только рвано выдохнула и впилась в его рот поцелуем. И Павлов с сокрушением осознал, что и этот раунд он проиграл. Он был по уши в этой девушке.

Глава двадцатая

Неторопливые выходные, полные валяние на диване и ничего не деланья. Идеальный план, как думаете? Чёрта с два! Точно не в моей Вселенной и не с моей семьёй.

Нет, начиналось всё более чем прекрасно — я проснулась около полудня, в кой-то веки в одиночестве. Доку поставили дополнительную смену — какая-то срочная операция, так что он закончил поздно и после работы отправился сразу домой. Я воспользовалась этой небольшой передышкой — мы ведь итак виделись в начале недели, к чему перебарщивать? А то так и привыкнуть можно.