Закончив со своими экспериментами, Наэри вновь двинулся к мишени. Первые три «цветка» он выдернул, не разглядывая: в одном первая стрела была расколота до середины, в двух других, наоборот, едва держалась в самом кончике охвостья.

А вот последние три подверглись пристальному изучению. Выдёргивая верхнюю стрелу, Наэри долго, с тщательным вниманием разглядывал след, который оставила она в своей ненадёжной опоре. Ощупывал пальцами щель, чуть не обнюхивал.

Все три неудачных «цветка» торчали дальних от центра кругах мишени: Наэри не ставил себе цели упражняться в обычной меткости, добиваясь совсем иного.

И именно это сыграло роковую роль в том, что случилось в следующий момент.

— Значит, это правда, — раздался за спиной мальчишки холодный презрительный голос. — Ты действительно вернулся.

Мужчина средних лет вошёл в стрелковый круг, не заботясь о том, что может кому-то помешать. Бросив на замершего, как статуя, лучника насмешливый взгляд, он продолжил. И с каждым словом яда в его голосе становилось всё больше.

— Мало того, что у тебя не хватило мужества поступить с честью, как настоящий воин и ты, как побитая собака искал любого, кто возьмёт тебя в ученики. Так ты даже уйти не сумел. Вернулся домой под крыло отца и матери, готовый подставить их под удар слепой судьбы? Ты просто жалкий трус… — короткий взгляд на мишени и холодный смешок. — За год все навыки растерял, я смотрю? Трус и бездарь. Позор на голову своего отца!

— Довольно! — в воздухе от голоса эльфа, казалось, зазвенела сталь, а на землю вот-вот должен был рухнуть целый снежный сугроб. — Кто дал вам право оскорблять моего ученика?

Эран отлепился от дерева и в два шага приблизился к говорившему, встав точно за его спиной.

Бывшего наставника Наэри он узнал сразу. Скорее даже не узнал — почувствовал. Первым порывом было запретить этому болвану даже приближаться к стрельбищу. Мальчишка только начал приходить в себя, а этот… испортит все труды в два мига. Вторым, куда более сильным, было желание выполнить недавнее обещание и попросту сломать этому камнеголовому нос. Вместе с челюстью. Но затем эльф почувствовал в воздухе нарастающий магический фон. Поняв его природу, он нашёл более эффективный способ решить проблему. Быстро начертив в воздухе несколько усиливающих рун, подождал, пока местный «наставник» достаточно распалится, и лишь после этого выступил вперёд.

— А вы ещё кто… — распалённый мужчина повернулся к новой «жертве». — Ах, ученика? Значит, это вы тот безумец, который взял в ученики беспутную бездарь?

Кривая усмешка на миг исказила его лицо.

— Настолько смелый или настолько отчаявшийся, что решили пойти против судьбы? И вообще, чему можно научить труса, не способного на единственный правильный поступок? Чему вы его учите? Как правильно ползать на коленях и пресмыкаться? Это единственная доступная ему наука!

Лицо Эрана напоминало каменную, нет, ледяную маску. Не удостоив крикуна ответом, он перевёл взгляд на бледного, с побелевшими губами ученика.

— Какой поступок этот человек принуждал тебя совершить, мальчик? Твой наставник хочет услышать ответ.

Наэри, словно лягушка, загипнотизированная взглядом змеи, рвано сглотнул, не в силах отвести взгляда от искажённого презрением лица бывшего учителя. Он выглядел как человек, который вот-вот потеряет сознание от удушья. Грудь его судорожно вздымалась, словно он пытался и никак не мог вздохнуть. Трясущиеся пальцы сжимали безвольно опущенный лук с такой силой, что суставы побелели от оттока крови. Щепку назад собранный и уверенный в себе, сейчас он не мог даже говорить, полностью раздавленный презрительными словами человека, которому когда-то полностью доверял.

Спустя долгую паузу Наэри медленно, прерывисто вздохнул. Обращённые к нему слова Эрана вырвали его из оцепенения, но развеять ступор до конца, по всему видно, не под силу было даже им.

Наэри немо приоткрыл рот, пытаясь ответить, но не в силах издать ни звука. Мотнул головой, кивнул беспомощный взгляд на наставника.

— Что, даже произнести этого не можешь? — бывший наставник презрительно скривил губы. — Так трясёшься за свою жалкую беспутную жизнь, что не способен совершить единственный достойный поступок, который тебе остался?

— Я разве с вами разговаривал? — с губ эльфа словно льдинки слетели. — Наэри, твой наставник я, а не этот человек. Я хочу знать, что он вынуждал тебя совершить.

— Да как ты смеешь, пришлый?! Кто ты вообще такой чтобы так разговаривать с Воином? Бродяга, подбирающий беспутных щенков, которым не хватает мужества прекратить своё жалкое существование!

Эльф даже бровью не повёл, только сделал шаг, встав между учеником и его обвинителем. Поймал взгляд мальчика.

— Наэри?

Во взгляде Наэри наконец мелькнуло что-то осмысленное. Он глубоко вздохнул, словно выныривая на поверхность из душащей его трясины. На окаменевшем, застывшем лице отразилось первое за весь разговор живое выражение: облегчение. Оцепенение, охватившее его вместе с неожиданными и несправедливыми упрёками бывшего наставника, медленно проходило. На их смену приходила растерянность — и возмущение. Оскорбление, брошенное Эрану, всё-таки достигло цели. Пусть и не той, которую преследовал старик. Наэри вспомнил о том, что он больше — не всеми презираемый «беспутник».