Он неуверенно оглянулся, прикидывая, стоит ли рисковать, выпуская ошарашенных происходящим детей из рук, или попросить подтащить поближе столик Эрана. Потом, всё-таки, постеснялся. Миг — и глаза его вспыхнули от пришедшей в голову идеи.

— Кстати, кое-чему я всё-таки научился, сейчас покажу!

Отпустив детей, он одним движением призвал лук и, мысленно найдя на белом дереве два знака — «воздух» и «воля», стремительно натянул тетиву.

Тонко свистнул разрезанный воздух. Невидимая петля захлестнула ножки стола, резко дёргая его к кровати. Зазвенела посуда, с грохотом рухнул на пол слишком близко стоявший к краю пустой бокал. Кувшин шиатом опасно покачнулся, горячий отвар плеснул через край, распространяя аромат трав. А Наэри, не обращая внимания на устроенный разгром и даже не задумавшись о том, как легко удалось непривычное волшебство, поспешно подтянул поближе к племянникам поднос с едой.

— Хорошая работа, мальчик, — шепнул маг в ухо ученика, обходя кровать с его стороны.

Проходя мимо стола с едой, он с самым невинным видом стянул с одной из тарелок лепёшку и, так же невозмутимо откусив от неё кусок, вернулся в своё кресло вместе с «добычей».

Дети на странного мага внимание обращать перестали, во все глаза уставившись на чудеса дядюшки, а заодно и на еду.

— Это же не твой лук, кажется, — нахмурился Иллар.

— А что ты ещё умеешь, Тай? — одновременно спросила Тилле.

Почти не заметивший похвалы Наэри одобрительно потрепал племянника по волосам и, цапнув другую лепёшку, испускающую густой грибной аромат, сунул мальчишке в руку.

— Ты наблюдательный, как всегда, Ил. Не мой. Тиль, лук не съедобный, а вот каша — да! Тебе наложить или сама?

Он ловко пододвинул к племяннице накрытый, ради сохранения тепла, горшочек. Улыбнулся:

— Ешьте давайте, а я, если хотите, расскажу вам, чему научился.

«Не твой?» — вопросительно посмотрел на Наэри эльф.

Дети дружно кивнули, выражая желание слушать, и принялись за еду. Судя по лукавому взгляду жующего лепёшку эльфа, он тоже не возражал послушать рассказ ученика.

— А чем тебе не угодил дедовский лук? — спросил Иллар с набитым ртом. — Ты же его любил. Неужели он сломался?

Наэри улыбнулся.

— Я его любил и люблю, — веско откликнулся он. Поймал взгляд наставника и как-то странно прищурился: серьёзно и очень задумчиво. Смущаться оговорки не стал — да и была ли оговорка? А юноша окинул взглядом заинтересованно уставившихся на него племянников, и пояснил. — Понимаешь, Ил… Тот лук был — мой. А до этого — отцовский. А ещё раньше — дедов. А этот… Этот — не мой. Это я — его.

Губы Эрана чуть дрогнули в одобрительной улыбке. А мальчишка уставился на дядюшку как на безумного.

— Как это — «ты его»? Это же просто лук, ты не можешь ему принадлежать.

Тот подавил смешок.

— Ну, был бы «просто», не принадлежал бы, как считаешь? А этот лук не простой, а волшебный. Он сам выбирает, кому позволять собой пользоваться, — он ласково притянул племянников к себе и серьёзно сказал сразу обоим, — Это он помог вас спасти. Мастер Эран вас вытаскивал, а я помогал, как мог. Точнее, это лук помогал моими руками.

Последняя фраза Наэри заставила Эрана нахмуриться. Но сказать он ничего не успел.

— То есть, ты сам вообще ничего не можешь, и если бы этот чудо-лук достался кому- то другому, то учеником мастера Эрана стал бы он? — нахмурился Иллар.

Улыбка Наэри погасла. Он растерянно моргнул, только сейчас, видимо, осознав обратную сторону своих слов.

— Я не это имел в виду, Ил, — ровно проговорил он; и только Эран мог заметить, как едва заметно дрогнул его голос. Но на лице вдруг мелькнул сомнение.

Он через силу рассмеялся и, пододвинув усердно запихивающейся кашей Тилле блюдо с пирожками, нарочито весело спросил:

— Ну, так что, сказки будете слушать?

Иллар миг смотрел на дядю, а потом молча кивнул.

Продолжая неуловимо хмуриться, Эран поднялся с кресла.

— Закончишь сказки рассказывать, поднимись ко мне в комнату и разбуди. Только не забудь: я попросил это сделать тебя, а не кого-то из прислуги.

Не дожидаясь ответа, он вышел и закрыл дверь.

Наэри дёрнулся, словно его ужалили, и почти в панике обернулся, собираясь окликнуть мастера… Но было уже поздно: эльф уже скрылся в коридоре.

Тяжело вздохнув, юный лучник взглянул на замерших в ожидании племянников и через силу улыбнулся.

— Ну ладно, значит, будет сказка. С чего бы начать? Жил на свете один мальчик, готовился стать воином, да вот беда — потерял где-то свою судьбу. И пошёл искать её за семь ветров, за девять морей…

***

Осторожно укрыв уснувших детей, Наэри тяжело вздохнул и бросил взгляд на мать. Он не заметил, когда она проснулась; но, судя по её задумчивому, немного печальному взгляду, слышала она немало. А сколько услышала… Малолетним племянникам досталась совсем не страшная и избавленная от всех грустных подробностей сказка, но разве это обманет материнское сердце?