«— И прошу Стражей, хранящих её покой, стать свидетелями этого боя и того, что ни одно правило и закон не будут нарушены. А нарушитель, если такой вдруг появится, понесёт наказание, согласно своему преступлению», — закончил свою речь Эран.

— Подтверждаю, — прорычал Третий Страж и от избытка совсем не радужных чувств стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

Напряжённо колдующий над незнакомыми артефактами Гайр сделал какое-то незаметное движение — и одна из рун на кристалле управления вспыхнула ярче.

А над стрельбищем разнёсся неожиданно громкий, полный гнева голос военачальника Башни.

В комнате повисла тишина. Гайр, сам, кажется, удивлённый получившимся эффектом, повернулся к умолкшему тестю и с лёгкой неловкостью пожал плечами.

— Перестарался. Отец, что будете делать с кругом чести? Мне заняться подготовкой, или вы собираетесь обратиться за арбитражем к коменданту крепости?

Наилир задумался на миг. Взглянул на обеспокоенного, старательно подающего Гайру какие-то знаки целителя. И поморщился, устало откидываясь на спинку кресла.

— Спроси мага, чего он хочет добиться этим поединком. Как решит — так и делай. Только закончи настройку контура защиты… — перевёл дыхание. — Лерон, проводи меня вниз, хватит с меня этих… откровений.

И тяжело закрыл глаза.

Гайр с лекарем встревоженно переглянулись.

— Я всё сделаю, отец, не волнуйтесь, — негромко пообещал Гайр.

А тир Лерон, не дожидаясь, когда воины закончат разговор, развернул над вновь побледневшим Третьим Стражем целительную формацию и, торопливо кивнув мастеру Защиты, подхватил своего подопечного под локоть, помогая ему встать.

Комната, на вид крошечная, скрытая в толще стен на самом верху Башни, опустела. Лишь Гайр, застыв и прикрыв глаза, ещё долго стоял над мягко пульсирующим кристаллом — сердцем Башни и центром всей её древней защиты.

Ритуал, которого он добивался без малого год, наконец состоялся.

И Гайр, осознав это, улыбнулся — облегчённой, удовлетворённой, очень недоброй улыбкой. Улыбкой, не обещавшей тем, кто посмел причинить вред его семье, ничего хорошего.

А скандал на стрельбище, между тем, разгорался всё жарче.

***

— Чего?! — взревел опешивший было воин. — Драться с пришлым не пойми откуда, даже не воином, за трусливого щенка? Не много ли ты о себе…

«Подтверждаю!».

Голос Третьего Стража, пронёсшийся над стрельбищем, заставил его подавится собственными словами.

— Но… что за нелепость?!

— На закате, — холодно бросил маг и отвернулся от противника, потеряв к нему всякий интерес. Вместо этого переключил внимание на ученика. — А ты что застыл? Задание само себя не выполнит, тебе так не кажется?

Наэри вздрогнул, выныривая из ступора, и невольно попятился на полшага назад.

— Се… сейчас?! — растерянно пробормотал он, запнувшись. Судя по его лицу, сказать он хотел нечто совершенно другое, но резкая смена учителем собеседника сбила его с мыслей. А быть может, просто заставила сообразить, что маг, насколько бы диким не было то, что он делал, никогда ещё на его памяти не совершал одного: ошибок.

Поэтому Ниари только вздохнул и, с совершенно несчастным видом поправив за спиной колчан, повернулся к забытой мишени.

Первую стрелу он посылал вперёд, старательно выцеливая центр мишени и изо всех сил сжимая норовящие пуститься в пляс под полным гнева и презрения взглядом бывшего наставника.

Вторую — после того, как первая попала точно в яблочко — уже спокойнее. Лишь помедлил миг, прежде чем отпустить тетиву. В охвостье первой стрелы вырос белый цветок, вошедший в древко лишь немногим больше, чем на длину наконечника.

Третья, четвёртая и пятая легли так легко, словно мальчишка занимался подобными упражнениями каждый день, да ещё и не первый год.

А вот на шестой Ниари вдруг заколебался. Натянул тетиву. Отпустил немного, ослабляя напор. Натянул вновь.

А потом, бессильно опустив лук, почти с отчаянием повернулся к эльфу.

— Мастер, я опять что-то сделал не так? Посмотри, последняя едва держится… Если выстрелю — всё обвалится…

В голосе ломко звенело разочарование и злость на себя.

…Выражения лица бывшего наставника, стоящего позади и сейчас молча пучащего глаза, он, на свою беду, не видел. Иначе, может, понял бы, что одну, главную победу, уже одержал и без последних двух попаданий.