Эран внезапно выпрямился и открыл глаза, сверкнувшие тёмной зеленью.

— Да простит меня Третий Страж за вмешательство в его семейные дела, но могули я спросить, с чего вы все решили, что этот юноша лишён судьбы?

Он усмехнулся и встал.

— Лишь потому, что ему не выпало то, чего все ждали от ритуала?

Обернулись все трое.

Нет, четверо — мать Ниари, хоть и была полностью погружена в заботу о внуках, тоже вскинула голову, с волнением впившись взглядом в мага.

— Но разве это и не означает отсутствие судьбы? — с отчаянной надеждой, которая так противоречила смыслу её слов, прошептала она.

Эран с улыбкой подошёл ближе.

— Если вы решили сшить себе новое платье, и на него вам нужна, скажем, тёплая красная ткань… Вы приходите в лавку, а тёплой ткани там нет, никакой. Конечно, есть красная, но вам она не подходит. Слишком тонкая, или быстро рвётся и вы откажетесь её покупать. Неужели это значит, что теперь вам придётся всегда ходить обнажённой? А может быть, то, что этой ткани нет здесь и сейчас, означает, что её вовсе не существует и быть не может?

Брови женщины приподнялись, выражая удивление таким необычным сравнением. Миг — и она вдруг негромко рассмеялась.

— У вас удивительный талант доносить сложные вещи простыми словами, господин маг! — с признательностью заметила она, и Ниари, бросив на неё благодарный взгляд, смущённо потупился — вспомнил, должно быть, какими словами объяснял эту ошибку Эран ему самому. — И вы представить не можете, как я рада слышать, что мой сын не…

Она вдруг иронично фыркнула, разом теряя десяток лет из-за совершенно детской, почти шкодливой улыбки, и закончила обманчиво-ласковым тоном, в упор глядя на мужа:

— Что моему сыну не придётся всю жизнь ходить обнажённым! Ну что, тебе достаточно этого ответа, любовь моя, или продолжаем войну?

Несмотря на негромкий голос, прозвучало это почти угрожающе, и старый Страж, поджав губы, молча развёл руками, признавая своё поражение.

— Иди к детям, Гайр, оставь в покое этих двоих, — мягко окликнула она зятя, и тот неожиданно без возражений кивнул, с почти опасливой осторожностью садясь на край дивана рядом с дочерью.

— Рад, что мои пояснения оказались полезными, — после паузы отозвался маг, возвращаясь в кресло и закрывая глаза.

Глава семьи вздохнул. А потом, вдруг как-то устало улыбнувшись, одним движением притянул сына за плечи и коротко обнял.

— Я рад, что ты вернулся, — негромко признался он. — Теперь — особенно.

Тот замер, кажется, почти испуганный нечастой лаской родителя.

— Спасибо… — и, после короткой паузы, шёпотом, совсем по-детски, — папа.

Старик кивнул. Помедлил ещё несколько мгновений — и решительно отстранил сына от себя.

— Иди, отдохни. У нас, надеюсь, ещё будет время наговориться.

Ниари согласно склонил голову: что-то среднее между кивков и полноценным поклоном.

Вопросительно повернулся к Эрану.

— Мастер, мы выходим на рассвете?

Он, видимо, уже и забыл о том, что наставник просил у его отца прав остаться на лунную четверть.

— Зависит от ответа на письмо, который я жду этой ночью, — отозвался маг, не открывая глаз. — Спи, придёт время — я разбужу. Не пропустишь.

Он усмехнулся с каким-то лукавым обещанием.

— Хорошо, мастер, — с едва заметным облегчением выдохнул Ниари. И невозможно было понять, радует ли его возможность выспаться — или подтверждение того, что его не оставят дома, когда придёт пора новых приключений.

А юноша окинул всех взглядом, в несколько шагов подошёл к кровати и, опустившись на колени между двух детских голов, ласково погладил каждого по волосам.

— Добрых снов, сорванцы, — тихонько прошептал он, грустно улыбаясь, — Возвращайтесь поскорее, я ужасно соскучился…

Потом, словно вдруг устыдившись своего порыва, резко встал и, коротко поклонившись сразу всем присутствующим, поспешил к двери.

— Я провожу, — поднялся Гайр. И пояснил на удивлённый взгляд Ниари. — Слишком много несчастий на нашу семью в последнее время. Не хочу, чтобы ты с непривычки откуда-нибудь упал. Здесь многое изменилось, сам увидишь.

— Не такое уж и многое, — нахмурившись, встрял в разговор военачальник. — Что за намёки, Гайр? Если есть что сказать — говори вслух! Ты кого-то подозреваешь в чём-то?

Гайр заколебался. Задумался, то ли решая, как ответить, то ли вообще ища повод не отвечать.

— Я подозреваю всех, — наконец осторожно сказал он, — Это моя прямая обязанность как Мастера Защиты, и вам это известно, отец.

— И что же это за подозрения?

Тот усмехнулся с какой-то горечью.

— Двое маленьких детей, за которыми надзор лучше, чем за королевскими отпрысками, каким-то образом смогли выбраться из крепости и попасть в лес. Разве само по себе это не подозрительно?