— То, что чувства не всегда удаётся объяснить словами или логикой, не делает их неверными, — качнул головой маг, следуя за провожатым. — Возможно, я смогу опровергнуть ваше недоверие. Или напротив, дать ему основание. Но для этого мне нужно знать, о чём именно идёт речь.

Старик горько усмехнулся.

— Боюсь, всё куда хуже. Мои подозрения одновременно и имеют, и не имеют подтверждения, и порой я не могу понять, хочу ли я знать истину, какой бы она ни была? Впрочем, мои желания не имеют никакого значения.

Он помолчал несколько шагов, глядя себе под ноги. И потом негромко, почти без эмоций, заговорил:

— После того, как погибла моя дочь, а со всеми моими домочадцами стали происходить смертельно опасные и совершенно, на первый взгляд, не связанные друг с другом несчастные случаи, я решился просить императора о помощи магов-следователей. Вы знаете, что из себя представляет «Серая Стража» его величества?

— Имею представление, — с чуть кривоватой усмешкой бросил маг. Видимо, господ из серой стражи он не слишком-то воспринимал всерьёз, хоть и открытой вражды не проявлял. Так, пожалуй, относятся к детям которые пытаются вести себя как взрослые, но выходит у них так себе. Хотя, если подрастут, толк из них, пожалуй, получится. Когда-нибудь.

Наилир странно покосился на него. Мнение о тайной страже он явно не разделял, и понять скепсиса мага не мог.

— Тем лучше, — кивнул он, — Значит, вы поймёте, что я хочу сказать. Следствие ничего не дало, что само по себе уже можно заносить в анналы истории как парадокс. Обычно, если за дело берутся «серые», преступник оказывается в руках правосудия быстро и неотвратимо. Но в этот раз не нашли не только преступника, но и самих признаков преступления. Смерть моей девочки была случайностью. Трагической, невозможной случайностью, в которой не было виновных.

Он тяжело прикрыл глаза, переводя дыхание; на миг по лицу скользнула тень так и не прошедшей до конца боли.

Впрочем, старик почти тут же вновь овладел собой и продолжил, голосом ещё более бесстрастным, чем раньше:

— Его величество проявил беспрецедентную щедрость: отправил в Сапфировую Крепость уникальный артефакт, существующий в единственном экземпляре во всём мире. И, конечно, способного работать с ним мага. С его помощью можно узнать истину, даже если она скрыта не за семью, а за тысячей замков. Единственное, что требуется — верно задать вопрос.

Взглянул на внимательно слушающего его Эрана и, не дождавшись вопроса, которого, судя по всему, ожидал, кивнул каким-то своим мыслям.

— Результатом почти полного истощения и артефакта, и мага стала жалкая кроха информации: дочь никто не убивал; случившееся не было совпадением; не было и чьим-то умыслом. На вопросы «кто виноват», «кто причастен», «кто заказчик» и других подобного рода ответом была лишь пустота. Либо таковых просто не было… — он скрипнул зубами, с трудом подавляя эмоции, — Либо они защищены настолько сильным пологом непроницаемости, что даже маги Серой Стражи не смогли сквозь него пробиться.

Он бросил короткий взгляд на спутника, убеждаясь, что тот слушает его внимательно. А потом тяжело, с каким-то чудовищным напряжением, закончил:

— Лишь на один вопрос этого уровня ответ получить удалось. «Кто причина». Имени было два. Одно принадлежало моему сыну. Второе…

Он тяжело закрыл глаза, вдруг задохнувшись, словно от приступа боли.

— Вашему зятю, — Маг не спрашивал. Утверждал.

Страж Третьей Башни рвано кивнул. И проговорил безжизненно:

— Даже на прямой вопрос артефакт по-прежнему не указывал их ни виновниками, ни заказчиками. И если насчёт Ниари всё было ясно и сомнений не вызывало, то факт, что причиной трагедии был назван Гайр, был более чем подозрительным. За всё время он был единственным, кто не получил ни одного серьёзного увечья — так, мелкие безопасные травмы. И единственным, кроме меня, у кого был двусторонний амулет доступа от тайного прохода в Башню. Я дал разрешение на его допрос по предпоследней категории.

Затормозив у поворота, Третий Страж как-то по-стариковски опёрся на стену и вдруг, скрипнув зубами, с яростью ударил кулаком по камню.

— И это ничего не дало! Ни-че-го! Кроме лунной четверти кошмара для него и ни на миг не замолкающей совести для меня. Он оказался чист. Как слеза младенца! Только вот я больше не знаю, могу ли я верить выводам магов его величества, и могу ли верить своему сердцу. Я люблю Гайра не меньше, чем любил дочь. Но доверять ему больше не могу. И чем дальше, тем больше мне кажется, что артефакт императора не зря указал на него, как на причину бед, обрушившихся на нашу семью…

Эран подошёл сзади и положил руку на плечо Третьего Стража.

— Я помогу вам. И, если не смогу сделать этого сам, то точно знаю того, кто сможет. Но этот наш разговор, должен остаться тайной. Для всех. Абсолютно для всех.

Старик тяжело прикрыл глаза. Потом, вдруг невесело улыбнувшись, повернул голову и устало, совсем не тем тоном, который слышали от него обычно окружающие, проговорил:

— Спасибо, господин маг. Не могу сказать, что надеялся на вашу помощь… Но тем более — рад, что вы это сказали. Возможно, вам и впрямь удастся то, что не под силу нашим магам…