— Мне не оставили выбора.

Кулак военачальника с грохотом врезался в стену.

— Ложь! Выбор есть всегда!

— Да, — безразлично согласился Гайр, вновь запрокидывая голову, чтобы полюбоваться мягко светящимися камнями артефактов на потолке. — Но не всегда этот выбор приемлем. Не сотрясайте воздух впустую, господин Третий Страж. Я признаю свою вину — но не намерен перед вами оправдываться.

Старика, казалось, вот-вот хватит удар.

— Ты… как ты только… посмел! Я любил тебя, как родного сына!

— Не надо взывать к моей совести, — зло оборвал его Гайр. — Иначе могу ответить, что любил вас, как родного отца! И не ждал от вас такого недоверия!

И, услышав гневный смешок старика, вдруг с яростью махнул рукой в сторону амулета правды.

— Смотрите, смотрите! Да, я любил вас и люблю, но если бы события этой ночи пошли иначе, завтра я всё равно влил бы вам в вино яд! И я не жалею ни о чём, что я сделал или собирался сделать.

Наилир смотрел на него, оцепенев от изумления.

— И это… — задыхаясь, словно от боли, прошептал он, — Это ты называешь… Любовью?

Гайр промолчал.

— Отвечай, ну! — взорвался Третий Страж.

Его зять горько усмехнулся. И, не глядя на старика, медленно пожал плечами.

— Я защищал свою семью, — мёртвым голосом откликнулся он.

Хлёсткая пощёчина буквально смела его с койки, и он, кашляя и сплёвывая кровь с разбитых губ, растянулся на полу.

— А Ниари? — задыхаясь от ярости, процедил Страж. — Он — не семья?!

Гайр промолчал. Помотав головой, он медленно, с явным трудом поднялся на ноги и опустился обратно на койку. Обессиленно откинулся спиной к холодной стене.

Наилир опустил веки. Медленно, через силу выдохнул, беря свой гнев под контроль.

— Ну что ж, — холодно согласился он после короткой паузы. — Хорошо. Тогда последний вопрос. У тебя были сообщники в замке?

— Сообщники? — горько откликнулся тот, — После всех ваших стараний, благодаря которым меня ни во что не ставят даже собственные воины? Нет, господин Страж, всё, что я делал, я делал сам.

Оба, словно по команде, взглянули на амулет правды. Миг спустя Гайр, словно догадавшись, о чём думал тесть, иронично скривил губы.

— Я ваш незаконнорожденный сын. У меня есть полный доступ к охранным системам замка. Я умею играть на цинтре.

И со смешком кивнул на вспыхнувший кроваво-красным амулет.

— У меня нет сообщников в замке, господин Третий Страж. Голоса в голове и дурные сны ведь вряд ли можно назвать сообщниками, верно?

Он вдруг смертельно побледнел и, коротко застонав, прижал ладонь к виску. По лицу, на миг превращая его в застывшую маску, скользнула гримаса страха.

Старик недоумённо поморщился.

— В чём дело? — сухо спросил он, без особого, впрочем, сочувствия.

— А причин разве мало? — серыми, словно у тяжело раненного, губами откликнулся тот. В голосе его звенела глухая, смертельно усталая решимость и смирение с судьбой. — Одной вашей пощёчины, господин Страж, хватило бы, чтобы вынести весь мозг. Но какое вам дело до моего здоровья, вы же уже решили, как собираетесь со мной поступить?

— У тебя есть последний шанс вымолить пощаду, — отрезал старик. Гайр криво усмехнулся.

— Без обид, господин Страж, но я откажусь. Не могу сказать, что я хочу умирать. Но жить вечным презираемым узником меня прельщает ещё меньше. Так что, если вы не против, давайте покончим с этим — и поскорее.

Военачальник поморщился.

— Что ж, — мрачно подытожил он. — Как хочешь.

Помолчал, с сожалением разглядывая бывшего начальника своей стражи. Покачал головой.

А потом, решительно поджав губы, одним жестом активировал амулет, о котором редкие заключённые приграничных Крепостей старались даже не говорить: камень крови, нужный лишь для одной цели — зафиксировать и передать в канцелярию Императора смертный приговор.

— Гайр Найран, — сухо, без единой эмоции, заговорил Наилир, и Гайр едва заметно вздрогнул: старик употребил его старую фамилию, которую он оставил, вступив в род Третьей Стражи Сапфира. — Ты хотел убить моего сына, и лишь по счастливому стечению обстоятельств не сумел этого осуществить. И собирался отравить меня. Если у тебя есть, что сказать в своё оправдание прежде, чем я вынесу приговор — говори.

Гайр криво усмехнулся, не открывая глаз.

— Я не хотел убить Ниари, господин Третий Страж. Так же, как не хотел убивать вас. Необходимость и желание не всегда совпадают, и мне жаль, что для того, чтобы обеспечить безопасность Тилле и Иллара, мне пришлось нанести удар по вам двоим. В остальном же — я признаю свою вину. Можете не трудиться оглашать приговор, я всё ещё помню законы Империи. За подготовленное, но не приведённое в исполнение покушение на Стража Империи или члена его семьи — усекновение правой руки и пожизненное изгнание из всех городов крупнее сотни дворов. За совершённое, но неудачное покушение — смертная казнь любым из способов средней тяжести, на выбор судьи.