И, видя, как опасно темнеет взгляд бывшего господина, добавил презрительно, словно сплюнул:

— Нет нужды повторять вопросы, которые уже задавал мне палач.

Наилир медленно закрыл глаза.

— Так, значит, это правда, — мёртвым голосом проговорил он после короткой паузы.

Гайр молча пожал плечами и равнодушно отвернулся.

Помолчав несколько мгновений, Третий Страж сухо спросил:

— Кому предназначался яд в твоей комнате?

Узник без особого интереса покосился на бывшего командира.

— Вам.

— Мне? И моей жене, я так понимаю?

Гайр вдруг нахмурился.

— Нет, — внезапно потеплевшим тоном откликнулся он. — Нет, ей я вредить не собирался.

И, встретив недоверчивый взгляд старика, пожал плечами. Пояснил пренебрежительно.

— Не хочу показаться невежливым, но реальной помехой к титулу старшего наследника, а потом и Третьего Стража, были лишь вы и Ниари. Матушка давно бесплодна и, даже овдовев, не смогла бы произвести новых наследников. Это вы вполне способны — чисто умозрительно, не смотрите на меня так, прошу! — зачать ещё сыновей, не обязательно даже в новом законном браке.

Старик обессиленно закрыл глаза. Казалось, ему противно смотреть на зятя. Противно — и больно.

— Зачем? — с горечью спросил он после долгой паузы, не поднимая век.

Воин криво усмехнулся.

— Есть разница?

Старик тряхнул головой — и, тяжело вздохнув, вдруг посмотрел зятю прямо в глаза.

— Зачем, Гайр? — тихо повторил он, и в голосе его прозвучала настоящая мука. — Тебя приняли, как родного сына. Тебе дали титул, на который ты, даже со своими талантами, не мог бы даже рассчитывать. Тебя назначили на должность, которую за всю историю империи считанные разы получали люди, не принадлежащие к крепостям Стены. Неужели всего этого тебе было мало?

На миг показалось, что по лицу узника прошла короткая гримаса боли.

Или это просто тень от мелькнувшей под потолком бабочки закрыла один из осветительных амулетов?

Тяжело вздохнув, Гайр неторопливо опустился на койку и, покачав головой, устало прислонился затылком к холодному камню.

— Господин Третий Страж, вспомните последний год, — негромко предложил он, безучастно разглядывая узор защитных артефактов на потолке. — Я потерял жену — любимую жену, в этом я готов поклясться, хоть перед лицом императора, хоть под пыткой.

Оба, не сговариваясь, взглянули на артефакт правды. Тот по-прежнему горел ровным жёлтым светом.

— Я простил вам недоверие — поверьте, я понимаю вашу боль, лучше, чем кто-либо. Я простил вам допрос по синему разряду. Будь я на вашем месте, я поступил бы так же, даже если бы под подозрением оказался не мой зять, а сын. И я даже благодарен вам за то, что вы отказались дать разрешение на чёрный разряд. Но то, что вы делали дальше, весь этот год…

Он прикрыл глаза и, поморщившись, покачал головой.

— Вы назначили меня мастером Защиты — но не дали никаких инструментов, что позволили бы мне достойно выполнять свои обязанности. Если бы вы провели ритуал, как обещали — ничего этого не случилось бы. Я мог обеспечить безопасность замка и всех в нём живущих. Но благодаря вашей подозрительности я не получил ни малейшего шанса это сделать. Вы действительно считаете, что не дали мне ни малейшего повода испытывать к вам неприязнь?

Третий Страж стоял, глядя на него с нескрываемой болью.

— Неприязнь, — горько повторил он, когда Гайр умолк. — Так всё это — только ради мести мне? Ради того, чтобы причинить мне боль, ты решил убить моего сына?

И, видя, что Гайр не отвечает, в саркастической усмешке кривя губы:

— Отвечай!

Стремительно шагнув вперёд, он ухватил пленника за ворот и, не сдерживаясь, сильно тряхнул его. Тот поморщился.

— При чём тут вы, — прохрипел он, с трудом проталкивая слова через передавленное сжатой одеждой горло. — Ниари закрывал мне путь к месту старшего наследника… Кх-х…

Наилир, разжав руку, зло отбросил узника обратно на койку.

— Подлая тварь, — с горечью процедил он, глядя на бывшего подчинённого почти с омерзением.

Тот, кашляя и болезненно кривясь, неловко растирал скованными руками горло.

— Я предлагал провести ритуал отречения ещё год назад, — сипло проговорил он, не отвечая на оскорбление. — Если бы вы согласились, мне не было бы нужды на него нападать.

— Тебе не было бы нужды на него нападать, если бы ты знал своё место, а не шёл к своей цели по головам тех, кого ты сам смел называть семьёй! — багровея от ярости, зарычал старик. Гайр лишь пренебрежительно пожал плечами.