— Говорить буду я, юноша, а вы будете только слушать. По крайней мере, сейчас. Ваших детей в крепости нет.

Гайр дёрнулся так, что цепи издали слаженный глубокий звон и, одним движением вскочил на ноги.

— Что? — тихо, страшным неживым тоном переспросил он.

— Я единственный, кто знает, где они находятся и как к ним попасть, — реакцию собеседника он словно не заметил. — И если бы я хотел навредить им или вам, мог бы сделать это намного проще и раньше. Вы меня услышали?

Гайр долго молчал. Лишь сверлил мага внимательным, настороженным взглядом.

— Сложно было не услышать, — наконец медленно проговорил он. — Хорошо, допустим. И чего вы хотите?

Эран не громко засмеялся.

— Я? Ничего. Но постараюсь сделать так, чтобы Вы получили то, чего хотите — на самом деле хотите.

Лицо Гайра едва заметно дёрнулось. Он помолчал, что-то обдумывая. А потом нехотя откликнулся.

— Не самое безопасное заявление, господин маг. Особенно в случае, когда подобные обещания расточают почти незнакомому человеку.

— Я привык отвечать за свои слова, молодой человек, и за ошибки, если их совершаю, — усмехнулся маг.

С этими словами, он одним резким движением подался вперёд, ухватив узника за руку. Мгновение — и они переместились в комнату, куда несколько щепок назад он перенёс старшее и младшее поколение жителей башни.

Со звоном упали на пол опустевшие ножные кандалы.

– -----------------

[1] Тари — вежливое обращение к женщине благородного сословия.

Первым же звуком, который услышали вновь прибывшие, был испуганный вскрик хозяйки дома. К чудесам жена Третьего Стража, худо-бедно, успела привыкнуть, а быть может, и ожидала новых странностей….

…Увидеть растрёпанного, окровавленного, закованного в цепи зятя ожидать она не могла.

Гайр, с трудом удержавшись на ногах от рывка и неожиданного перемещения, резко обернулся, вдруг разом бледнея.

— Гайр, мальчик мой, что это?.. — слабо вскрикнула женщина, в ужасе глядя на скованные руки зятя.

Повисла гробовая тишина. Бывший мастер Защиты, кажется, даже дышать перестал, застывшим взглядом глядя на мать своей жены.

— Матушка, — безнадёжно простонал он наконец, и вдруг отчётливо стало понятно, что встреча с тёщей для него, как бы он не храбрился — нечто, страшащее куда больше, чем грядущая казнь.

А та уже грозно повернулась к мужу.

— Наилир, что это? — страшным тоном отчеканила она, кивая на кандалы.

— Тише, Элари, — с болью проговорил тот, крепче прижимая её к себе. — Ты испугаешь детей.

Эран тем временем с совершенной невозмутимостью подошёл к детям, бросил на них беглый взгляд, затем подошёл к кровати раненого, и только проделав эту своеобразную инспекцию, поднял глаза на тех, кто в сознании.

— Что ж, полагаю, пришло время расставить каждую книгу на свою полку. Вы не находите?

Супруги встревоженно переглянулись. Потом хозяйка дома, сжав едва заметно дрожащие губы, кивнула. Бросила застывшему изваянием зятю — сухо, но так мягко, что это можно было принять и за приказ, и за изъявление покровительства:

— Сзади тебя кресло, сядь, Гайр, — на миг задержала глаза на нём, но, видя, что тот словно не услышал его, лишь упрямо отвернулся, перевела взгляд на мага. — Вы правы, тир Эран, в нашем пыльном замке давно пора провести подобающую уборку… И вытряхнуть отравленные письма из всех замшелых книг.

— Уборка вообще дело полезное, — согласно кивнул маг, медленно прохаживаясь по комнате. Потом он развернулся к узнику и внимательно посмотрел ему в глаза. — Сам всё расскажешь или это сделать мне?

Тот упрямо сжал зубы. В глазах его, старательно спрятанный, плескался страх; и он же дрожал в уголках серых от волнения губ.

Миг — и на лицо легла маска злого презрения. Почти идеальная — лишь тени в глубине зрачков выдавали его беспокойство, да тяжело дёргался то и дело кадык на горле.

— Расскажу? — сквозь зубы процедил он, глядя на Эрана с яростью, за которой, почти незаметное, стеной колыхалось отчаяние. — А господину Третьему Стражу моего рассказа было мало? Мог бы потрудиться просветить и вас тоже.