И вдруг едко, жутковато засмеялся.

— А впрочем, ладно, мне не трудно.

Повернувшись к кровати, он отвесил короткий, насмешливый поклон взбешённому Стражу и его жене, взирающей на него со всё большим недоумением. Коротко дёрнул ртом и сухо проговорил:

— Матушка, простите, мне жаль, что вам придётся это услышать. Можете не верить — но я всегда любил вас, как родную мать, и никогда не подумал бы причинить вам вред.

И, несмотря на холодный тон, в голосе его отчётливо скользнули мягкие, печальные нотки.

— Что услышать? — без голоса выдохнула пожилая дама; руки её, по-прежнему бережно гладящие по волосам спящих внуков, вдруг сильно задрожали, и Наилир крепче обнял её, прижимая голову супруги к своей груди и бросая на зятя ледяной взгляд.

Гайр, не отвечая, отвернулся. Пожал плечами.

— Я устал от недоверия вашего супруга, матушка. Смертельно устал, — он вдруг горько усмехнулся, оценив невольный каламбур, — А ещё больше — от того, что моим детям постоянно угрожает опасность. Если бы вы, господин Страж, предоставили мне доступ к артефактам контроля, как собирались ещё год назад, возможно, Иллар и Тилле не попали бы в лапы этим тварям. А если бы вы послушались меня и провели отречение от Ниари по всей форме, сегодня ночью он не получил бы от меня кинжал в спину. Можете повесить меня, меня давно уже не пугает смерть. И вините себя в том, что случилось с вашим сыном, потому что…

Слабый болезненный стон заставил его осечься, умолкнув на полуслове. Все взгляды, как по команде, повернулись к носилкам, где спал раненый Ниари.

Нет. Уже не спал. Мальчишка, бледный до болезненного, поганочного-зеленоватого оттенка, лежал, изо всех сил пытаясь приподняться на локтях, и расширенными до черноты глазами смотрел на мужа своей покойной сестры.

И во взгляде его было что угодно, только не ненависть.

— Гайр… — едва слышно прошептал он, кусая губы. — Перестань… мы найдём решение…

Дёрнувшись, тот отшатнулся, чуть было не врезавшись в стоящее позади кресло.

— Мы? — почти с паникой прошипел он, и скривил трясущиеся губы в усмешке, которая изо всех сил пыталась казаться злой. — Нет никаких «мы», Ниари! Старший наследник может быть только один, как и хозяин Третьей Башни!

— Ах ты тварь, — не сдержавшись, вдруг в бешенстве зарычал старый военачальник. Зазвенели, отзываясь на слишком громкий звук, склянки на столике. — Надо было повесить тебя ещё тогда, год назад!

Ниари обморочно мотнул головой. В глазах его мелькнуло что-то странное, опасно-внимательное:

— Отец, подожди, — с трудом сдерживая стон, прошептал он. — Ты не всё знаешь… Мне нужно понять…

В следующий миг Гайр, сорвавшись с места, одним прыжком оказался рядом с ним и, склонившись над раненым, в ярости прошипел прямо ему в лицо:

— А ну, заткнись!

Лишь затем, чтобы ещё мгновение спустя отлететь в сторону от удара стражьего кулака.

Загрохотала по полу цепь. Гайр, совершенно по кошачьи извернувшись, прямо из падения вскочил на ноги, лишь на мгновение замешкавшись из-за сковывающих руки кандалов.

— Что, даже не мечом? — с какой-то жуткой, лихой издёвкой хохотнул он, рукавом стирая кровь с губы. — Да вы не сдерживайтесь, господин Страж! Я всё равно не жалею ни о чём, что сделал этой ночью! Так и запомните, не жалею и, можно даже сказать, горжусь.

— Отец! Гайр! Остановитесь! Мастер! — отчаянно выкрикивал Ниари, изо всех сил пытаясь подняться с носилок. Взгляд его судорожно метался, перескакивая со сцепившихся родичей на Эрана, и в глазах дрожала немая мольба.

— Ха! — всё с той же жуткой беспечностью сплюнул Гайр, вызывающе складывая руки на груди. — Последний после последнего урок, малыш. Никогда не жалей о том, что было сделано ради важной цели. Даже если потерянная жизнь принадлежала кому-то, кто тебе дорог. И заткнись лучше, а то загнёшься окончательно, и у твоего отца совсем не останется наследников!

Молча наблюдающий за происходящим Эран покачал головой.

— По-хорошему, значит, не хотим? Ладно, будет по-плохому.

Один стремительный шаг, мгновение — и в грудь бывшего мастера Защиты по самую рукоятку вошёл длинный тонкий стилет, полностью испещрённый рунами. Которые тотчас начали загораться. А маг невозмутимо отступил на шаг, при этом продолжая неотрывно смотреть на стилет.

Гайр судорожно вздохнул. Покачнулся, безвольно роняя руки; глухо лязгнули цепи. На лице его, стирая мгновенную гримасу боли, проступало изумление. И понятное, пожалуй, лишь одному магу, пугающее в своей неуместности облегчение.

Гробовую тишину вдруг разорвал отчаянный, полный ужаса крик — Ниари рванулся с носилок… И, потеряв сознание от боли, рухнул обратно.

Бывший мастер Защиты, ещё каким-то чудом держащийся на ногах, с трудом перевёл взгляд на брата жены. Приоткрыл губы, пытаясь то ли вздохнуть, то ли что-то сказать… Из уголка рта выступила и побежала вниз тонкая струйка крови.

Потом глаза его закрылись, и он медленно, без единого звука, начал оседать на пол.

Эран невозмутимо подхватил тело, осторожно уложил его и, дождавшись, когда на стилете загорится последний символ, вытащил его и опустил обратно в карман. Щелчок пальцев — и труп просто исчез.