Я представляю себе молодящегося дедулю отчего-то именно кощейской внешности, эдакого Скуперфильда-сластёну во фраке и с манишкой, потирающего суховатые ладошки над тирамису на дорогом блюде и мысленно морщусь. Кто заказчик проекта я не знаю, но меня в принципе это и не особо касается. Прямыми переговорами с заказчиком занимается моя руководитель, а моя задача, следуя её указаниям, согласовать общую концепцию проекта сначала с фотографами и дизайнерами, а потом с журналистами и рекламщиками. Поэтому до сегодняшнего вечернего разговора я знала только то, что некий заказчик открывает в Москве сеть кондитерских кафе-кондитерских под названием "Тирамису" и выставка, которую мы должны были организовать, приурочена к открытию первых двух точек. Несколько залов, итальянские кондитеры, много сладостей, пафос, приглашённые селебрити, подарки, фотографы, широкое освещение в СМИ. В общем, всё по высшему разряду. И я на полном серьёзе занималась концепцией, которая включала в себя небольшой исторический экскурс в тематику создания этого роскошного десерта. Включая, разумеется, легенды о Козимо III Медичи и тому подобном. Потому что главный зал на этой выставке должен содержать огромные фотографии этого десерта в разнообразии его видов. Вот с этим залом, где и должен был выступить перед почтенной публикой заказчик, и где выступят самые известные джазмены Москвы, включая Игоря Бутмана, у нас с Мариной Петровной и возникли разногласия. Попросту говоря, она забраковала мой проект, на который я потратила четыре дня и бессонную ночь.

– Ну хорошо, - вздыхаю я. – А что ещё он любит? Ну нельзя же тупо заставить помещение фотками тирамису. Давайте совместим. Может там автомобили старинные, трубки какие-нибудь табачные, книжки старые, столы бильярдные с зелёным сукном…. Хоть какой-то креатив, раз уж вы все надписи бракуете.

– Ты высказалась?

– Марина Петровна…

– Ты высказалась, я спрашиваю?

Её тон не предвещает ничего хорошего.

– Марина Петровна, мы обе с вами устали. Может быть стоит перенести эту…

– Нет, Николаева. У нас мало времени. Нам в течении недели надо довести этот проект до ума. Через семь дней презентация заказчику.

– Я не забыла, но надо же и отдыхать. На свежую голову и работается лучше.

– Дело в том, что возникли кое-какие обстоятельства, Оксана, - говорит моя начальница и судя по тому, что она резко перешла на вкрадчивый тон и назвала меня по имени - сейчас грянет буря.

Так и есть:

– Во вторник я улетаю в командировку, - говорит Марина Петровна.
– На восемь дней. На сдаче проекта и презентации, как ты понимаешь, я присутствовать не смогу.

Я ошарашенно смотрю на неё. Проект, который мы обсуждали - престиж и хорошие деньги. Она же не предлагает от него отказаться, потеряв в репутации агентства, верно?

– А-а, - мямлю я, - кто же будет сдавать проект заказчику?

– Ты, - как ни в чём не бывало произносит Марина Петровна.

– Я?
– выпучиваю глаза.

– Конечно, - говорит она.
– Ты. Останешься в этом проекте за главную, сама проведёшь с заказчиком все последующие переговоры, обговоришь с ним все детали и, собственно, сдашь свой первый крупный проект. Проведёшь его как надо - получишь хорошую премию. Завалишь его - уволю. Всё поняла?

Я понимаю только то, что она не шутит.

– Поэтому, - продолжает она, - ты сегодня же созваниваешься с заказчиком и договариваешься о встрече. Он в курсе возникших обстоятельств и ждёт твоего звонка. Вперёд.

– Что, сейчас?
– вконец офигеваю я.

Марина Петровна вздыхает.

– Да, милая, сейчас. А ты как думала? Пора осваивать новые горизонты.

Последняя попытка перенести всё на завтра. Я реально устала. Не выспалась. Ничего уже не соображаю. Просто боюсь облажаться. К тому же мне же надо всё это осмыслить, в конце-то концов! Киваю на часы:

– Я думала, что рабочий день давно закончился.

Марина Петровна растягивает губы в холодной улыбке и цедит:

– Ещё раз подобное услышу – вылетишь с работы, как миленькая. Всё поняла?

– Да, - потупив взгляд, отвечаю я.

Дольше её терпение испытывать не стоит точно.

– Иди звони, - холодно бросает моя начальница, давая понять, что дискуссия окончена.
– Номер его телефона у тебя на столе.

Она надевает своё элегантное бежевое пальто, завязывает пояс и говорит:

– Завтра я ещё буду в офисе. Получишь фотографии - сразу ко мне в кабинет. Обсудим детали, возможные проблемы и тому подобное. Ничего не бойся, ты справишься. Я в тебя верю. Всё, звони заказчику, договаривайся о встрече. Вторник-среда - крайний срок. Утверждение должно быть до четверга, потому что иначе не успеем с рекламой и оформлением залов. Всё, я побежала. Доброй ночи. Не бойся его - он вполне коммуникабельный мужчина. Зовут Артуром.

– Доброй ночи, - одними губами растерянно шепчу я.

Во рту пересохло. Хочется пить. Вздыхаю и направляюсь к кулеру.

– Оксан! – вдруг окликает меня Марина Петровна и я оборачиваюсь.

– Да?

Она уже стоит у выхода в оупен-спейс.

– Между прочим, - улыбнувшись, заговорщицки произносит она, - он очень хорош собой.

Ночью пролился дождь и я чуть не поскальзываюсь, когда перебегаю дорогу к торгово-деловому центру "Новинский", что располагается неподалёку от метро "Баррикадная". Перебегаю, между прочим, в неположенном месте и возмущённый рёв клаксонов за своей спиной мысленно воспринимаю с философским признанием собственной неправоты. А едва не поскальзываюсь в том числе потому, что придерживаю телефон ухом и оттого смотрю на окружающий мир немного сбоку. Руки заняты двумя громоздкими сумками для эскизов, на плече висит дамская сумочка, между ухом и плечом телефон и я опаздываю. Но не ответить Пупсу сразу - значит потом выслушивать гундёж на тему того, что мне опять не до него. К тому же он у меня очень ревнивый.