Официант приносит кофе и пару десятков секунд мы молчим. До нас доносится фортепианная музыка и тихий гул голосов. Серебристые тонкие ложечки позвякивают о белые чашки - мы оба пьём чёрный с сахаром.

Понимаю, что мне нужно думать о выставке, в конце-концов я на безумно важной встрече, но то и дело ловлю себя на мысли, что глядя на руки Артура, на его красивые пальцы с аккуратным мужским маникюром... на тёмные волоски растущие особенно густо от мизинцев к косточкам на запястьях... думаю совсем не о том, о чём нужно. Поднимая глаза на своего очаровательного собеседника, стараюсь не пялиться на него слишком уж бесцеремонно, но каждый мой взгляд на него мне кажется именно бесцеремонным и порядком смущает меня. Эти глаза и губы сумасшедше красивы и очень трудно перенаправить мысленный поток в сторону исключительно работы.

– Вот, - резюмирует он и снова разворачивает ко мне блокнот, в котором нарисовал простым карандашом план выставки.
– А вот здесь по углам должны быть кофейные столики с пирожными и напитками. И напитки и пирожные, разумеется, итальянские. А здесь, - он указывает кончиком карандаша на площадку перед задней стеной небольшого зала, - не протяжении двух дней выставки будут показываться фильмы. Думаю, что они должны отвечать общей концепции. И вот давайте-ка мы к ней и перейдём. Как минимум для того, что вы потом смогли подобрать кинофильмы.

Он внимательно смотрит на меня, явно ожидая эскизов и фотографий. Млею, как кошка на солнышке, глядя в эту бирюзу его глаз с чёрными зрачками-кружочками, а потом, опуская взгляд, мысленно отчаянно ругаю себя за вопиющий непрофессионализм...

– Да-да, конечно, - говорю я.
– Сейчас я достану эскизы и планшет.

И когда я раскладываю перед ним распечатанные фото тирамису, и цветные и чб, взгляд его суровеет, а меж тёмными бровями появляется хмурая складка.

– Нет, - качает головой он.
– Это сразу не годится.

– Почему?
– замираю я с планшетом в руках.

Там то же самое, только больше вариантов.

– В них нет секса, - говорит Артур и отпивает из чашки эспрессо.

– Чего в них нет?
– я ошарашенно уставливаюсь на своего собеседника.
– Вообще-то это фотки пирожных...

– Именно, - нисколько не смущаясь, отвечает Артур и с тихим звяканием возвращает чашку на блюдце.
– Но понимаете ли, какая штука, Оксана, сеть кафе-кондитерских, которую мы открываем - это прежде всего сеть мест для упоительных романтических свиданий, для предвкушения нежных и сладких ночей... Сладких, но не приторных. Загадочных, чувственных, утончённых. Как тирамису. Понимаете?

– Э-эм-м, - бормочу я.
– Да, понимаю, но... Просто я представляла себе общую концепцию несколько иначе... И вчера по телефону...

– Да-да, безусловно, - останавливает мой поток сознания Артур, глядя на меня своими бирюзовыми глазами.
– Изначально мы с Мариной вообще искали вариант какой-то более размытой экспрессии. Что-нибудь в стиле импрессионистских полотен. Ренуар, Мане, Моне, вот это вот всё. Но потом решили остановиться на фотографиях десертов в той подаче, которая более соответствует идее нашей сети кафе-кондитерских. Тем более, что с импрессионистскими картинами в этой общей итальяно-русской атмосфере возникало слишком много Франции. Такие вещи сбивают акценты, а мне бы этого очень не хотелось.

Он снова отпил кофе из чашки и внимательно на меня посмотрел.

– Вы очень красивая женщина, Оксана, вы знаете об этом?

Я оторопеваю от того, как неожиданно он меняет тему, тем более перейдя на личности. Мне конечно приятно услышать это от него, но это и смущает меня ещё больше. Хотя казалось бы - куда уже больше? Впрочем, говоря о его фортепианной игре и его парфюме, я, пожалуй, сама задала этот тон.

– Спасибо, - отвечаю я.
– Из ваших уст слово "женщина" звучит очень приятно. Совсем не так, как оно мне обычно представляется. Знаете, в стиле "женщина-а-а" в магазине от продавщицы, которая орёт на весь зал. В целом я предпочитаю слово "девушка", но...

– Девушка - это виноград незрелый, - безапеляционно выдаёт Артур.
– Мило, классно, согласен, но кисло и со множеством нелепых комплексов. Лично я нахожу слово "женщина" куда более прекрасным.

– Это очень чувствуется, - честно отвечаю я.

– Оно ни разу не равно слову "старуха" и оно, как минимум, о более образованной, чуткой и раскрепощённой натуре.

Вторая часть этого заявления весьма спорная. Но спорить я, разумеется, не принимаюсь.

– У меня нет окончательной идеи, Оксана, - говорит Артур, - поймите правильно. Я в ряде вопросов охотно целиком и полностью доверюсь вашему профессиональному чутью. Но общую концепцию визуального оформления залов я более-менее себе представляю и хотел бы чтобы вы воплотили именно её. В плане финансового обеспечения можете вообще не волноваться. Пускай на первом месте будет полёт вашей фантазии. В рамках указаных границ, разумеется.

– Хорошо, - смиренно киваю я и делаю очередной глоток остывающего американо.

На несколько секунд замираю с чашкой кофе перед лицом и смотрю на своего собеседника поверх её края. Затем ставлю чашку на стол, достаю из сумки блокнот для записей и кладу перед собой на стол. Беру в руку шариковую ручку и даю понять, что готова записывать:

– И какова эта общая концепция?

– Я хочу, чтобы все восемь залов, включая вестибюль, кинозал и главный зал, где будет происходить презентация нашей сети, были оформлены в стиле "сепия". Все вот эти коричневые и светло-коричневые оттенки.