И я решаюсь посмотреть в глазок.

Когда я вижу чистильщика ковров, мальчишку лет пятнадцати, который тихонько протирает разлитое кем-то пятно на коридорном полу, и понимаю, что он и есть источник шороха и поскрёбывающих звуков, у меня ноги подкашиваются и я медленно оседаю на пол…

Отходняк ужасный… Во всём теле слабость и дрожь… Я сижу на полу у входной двери, прижавшись к ней спиной и держу в руке красный смартфон с потухшим экраном. И ничегошеньки не понимаю, кроме того, что этот мальчишка — очень вряд ли — нанятый кем-то киллер…

Я даже не сразу осознаю, что телефон вспыхнул экраном и принялся тихонько, но по нарастающей вибрировать в моей руке… А когда понимаю, тупо, осоловело смотрю на него и вижу, что мне звонит Валерий Ковалевский…

Медленно, с трудом, опираясь на пол рукой, поднимаюсь с пола и бреду в комнату. По пути принимаю входящий звонок и прикладываю трубку к уху. Повернувшись к кровати спиной, тяжело опускаюсь на её край.

— Алло, — слышу я хорошо теперь мне знакомый голос.

— Алло, — сквозь какую-то пелену перед глазами бесцветно отвечаю я.

— Я тебя слушаю.

Я понимаю, что он ждёт от меня проговаривания легенды, о которой говорил мне в машине. Но, честно говоря, единственное, что я хочу ему сказать: "Забери меня, пожалуйста, отсюда"… "Обними меня"… "Закутай в одеялко…" и "Дай мне заснуть, понимая, что ты рядом…"

Больше ничего.

На то, чтобы собрать волю в кулак и заставить себя играть эту долбанную роль вымогательницы, у меня уходит несколько секунд.

— У тебя всё хорошо? — доносится до меня обеспокоенный голос Валеры.

Нет, Валер. У меня ни хрена не всё хорошо. У меня всё какой-то пиздец. Извини уж за мой французский… И, стоит отметить, что это пиздец устроил мне ты, дорогой…

— Всё просто прекрасно, — холодно говорю я. — С тебя два миллиона евро. И я тебе говорю, у кого колье Лантольи.

Снова на несколько секунд повисает тишина.

— Хочешь сказать, что ты это знаешь? — хрипло отвечает Ковалевский.

Какой прекрасный актёр. Я прям верю. Меня берёт злость. Тихая такая, ледяная, колкая.

— Слушай, давай короче, а? Без вот этого всего. У меня информация из первых уст.

— Откуда?

— Откуда надо. Перекинь мне деньги на счёт, я тебе вышлю смской имя и фамилию. Уверена, ты хорошо знаешь этого человека.

— Чушь. Так дела не делаются. Нам надо встретиться.

— Собираешься выбить из меня информацию?

— Ты пьяна, что ли? — раздражённо отвечает он. — Я знаю, в каком ты отеле. Хотел бы выбить инфу, давно бы нагрянул.

— А, да, точно. Но раньше-то ты не знал предмет беседы.

— Не по телефону.

— Окей, — пожимая плечами, отвечаю я. — Где, когда?

— Я сейчас в пригороде. Могу приехать часа через полтора-два.

— Я спать буду уже. Давай завтра. Я никуда не сбегу, обещаю.

— Когда?

— Ну… — беру паузу: делаю вид, что размышляю. — Часов в десять проснусь, то, сё, пятое десятое, пока накрашусь, оденусь, поем… В общем, давай в три.

— В три? Не поздновато ли?

— А куда ты торопишься? Тот человек, который мне эту информацию дал — мёртв. Так что можешь не волноваться, до обеда подождёт. Ты ведь угостишь меня обедом? Как раньше?

— Ты, похоже, пьяна.

— Глупости.

— В общем так, отель тот, про который ты написала?

— Да.

— Завтра ровно в три я пришлю за тобой машину. Синий "BMW", припаркуется у входа в отель. Не опаздывай.

— Окей. Только мы ещё не договорились насчёт денег. Тебя устраивает цена вопроса?

— Если ты не блефуешь и действительно знаешь, кто похитил моё колье — я тебе дам два миллиона евро. Слово даю. Скину на твои счета уже завтра.

— Окей, меня устраивает такой ответ. Доброй ночи, дорогой.

— Доброй ночи, — отзывается он.

Я отключаю вызов, бросаю телефон на кровать и падаю на спину рядом с ним.

Начинается новое тревожное ожидание. Оно длится около часа. Затем мне снова звонит Валерий. Но звонит он мне в "Телеграмме".

— Алло, — отвечаю я.

— Его поймали, — без лишних предисловий сообщает Валерий. — Ты умница. Он взят живым и обезоружен. Его везут ко мне в офис.