Шрифт:
Ужас, какой я снова испытываю, заставляет меня побледнеть.
— В смысле, убиты? — я встаю.
— В прямом, Милана, — отвечает он. — Валерий Палыч очень обеспокоен, что не может забрать вас сам. Медлить нельзя. В номер возвращаться нельзя. Внизу стоит машина, нам нужно срочно отъехать от отеля. В ином случае, мы просто можем не успеть. Валерий Палыч с меня голову снимет, если с вами что-то случится. Пойдёмте, Милана, это срочно!
Я растерянно бреду с ним к выходу, почему-то рассеянно думая о том, что хорошо, что я уже заплатила за коктейль. На меня опять накатывает жуткая слабость. Даже ноги подкашиваются.
— Милана, быстрее, — подгоняет меня сотрудник Ковалевского. — Я прошу вас.
— Позвольте я ему позвоню, — говорю я, когда мы выходим к лестнице.
Я помню, что он писал мне не делать исходящих звонков, но сейчас же внештатная ситуация.
— Позвоните обязательно, — отвечает его сотрудник. — Но позже и с другого телефона. С этого телефона звонить нельзя, они отслеживают сигнал. Нам нужно срочно покинуть отель. Сейчас здесь оставаться опасно. Делайте, что я говорю.
— Хорошо, — сдаюсь я под этим эмоциональным натиском.
По этому парню видно, что он действительно очень обеспокоен.
— Подождите здесь, — говорит он, когда мы спускаемся на лестничный пролёт. — Я должен проверить, нет ли их на первом этаже и при входе. Никаких звонков сейчас не делайте, иначе они нас засекут.
— Ладно, — кивнув, растерянно отвечаю я.
Секунд десять-двадцать он отсутствует, потом возвращается.
— Всё чисто, — говорит он. — Там только сотрудники отеля. Я вас очень прошу, пожалуйста, быстрее. Это очень жестокие и профессиональные убийцы. Медлить никак нельзя. В вашем номере два трупа.
— Ужас какой… — шепчу я.
— Милана, пойдёмте. Я вам дам телефон и вы тут же позвони Валерию Палычу.
— Я поняла… Хорошо.
Мы проходим мимо девушек-администраторов и та, которая показала мне ресторан, завидев меня улыбается и кивает. Я рассеянно отвечаю ей тем же.
Минуем крутящиеся двери и я вижу стоящую невдалеке синюю "BMW", у которого включён ближний свет. Мы быстро подходим к машине и сопровождающий меня сотрудник Ковалевского открывает передо мной заднюю дверь.
— Скорее, Милана! — говорит он. — Здесь очень опасно.
Я сажусь в машину, он захлопывает за мной дверь, садится передо мной и захлопывает свою. Короткостриженный водитель в белой рубашке такого же примерно возраста, как и он сам.
Сквозь стекло мы видим, как из отеля с криками выбегают двое в джинсах и тёмных рубашках, и в свете фонарей мне кажется, что я замечаю пистолеты в их руках. Невольно сутулюсь и вжимаю голову в плечи.
— Вон они! — восклицает сотрудник Ковалевского. — У них здесь машина! — и, повернувшись к водителю, орёт: — Гони!
Глава 26
Мы бешено мчим по ночному Цюриху. На поворотах маленьких улиц машина истошно визжит тормозами. Я оборачиваюсь и осторожно выглядываю из-за спинки сиденья. Судя по мелькающему вдали свету фар, за нами погоня. В панике поворачиваюсь вперёд.
Сотрудник Ковалевского, повернувшись в мою сторону и сосредоточенно глядя в заднее окно, выхватывает пистолет и держа его в полусогнутой руке дулом вверх, с щелчком снимает предохранитель.
— Не стреляй через стекло! — восклицает водитель, резко выкручивая руль, отчего нас всех бросает в сторону. — В неё можешь попасть!
— Я надеюсь, что вообще стрелять не придётся, — цедит тот. — Если ты грамотно проедешь через дворы.
— Делаю, что могу!
Сотрудник Ковалевского, всё так же держа пистолет дулом вверх, другой рукой показывает мне, чтобы я сползла вниз, что я и делаю.
— Быстрее! — быстро глянув на водителя, восклицает он. — От них нужно оторваться!
— Не ссы, — бросает водитель. — Оторвёмся. Они далеко.
— Херассе далеко! Метров двести максимум!
— Да заткнись ты! Я знаю, что делать!
Обхватываю лицо ладонями. Этот ужас когда-нибудь кончится?…
— Ляг ниже! — орёт на меня сотрудник Ковалевского. — Чтобы тебя видно не было!
Едва не плача, сползаю на пол. Мне ничего отсюда не видно, но, может, оно и к лучшему. И без того очень страшно.
Длится эта погоня на бешеной скорости ещё минут пять, может десять, но мне они кажутся вечностью. Я чувствую, что машина едет ровно и, облокотившись о сиденье, чуточку приподнимаюсь.