На экране ВОДИТЕЛЬ.

Моей первой мыслью было, что я могла бы ввести его имя в свой телефон — по крайней мере, он сказал мне свое. Второй моей мыслью было, что он, конечно же, знает, что я приземлилась. Казалось, он знает больше, чем я. Я прочитала текст:

«МАШИНА ЖДЕТ, ЧТОБЫ ДОСТАВИТЬ ВАС В ВАШУ КВАРТИРУ».

Я должна была бы расстроиться, но в моем теперешнем недавно проснувшемся состоянии я чувствовала почти облегчение. Могу ли я доверять водителю такси? Могу ли я кому-нибудь доверять? А я и не знала. Но я точно знала, что наконец-то вернулась в Боулдер, где обещала быть Спарроу.

Реальность моего облегчения была недолгой.

Возможно, я и вернулась, но, по его словам, это было временно.

— Мисс Хокинс, — сказала Джанет, когда я отстегнула ремень безопасности. — Мне позвонили и сказали, что вас ждет машина.

— Да, я только что получила такое же сообщение.

— Надеюсь, вы знаете, кто ее заказал, — сказала она с милой улыбкой.

Я улыбнулась.

— Знаю. Тот же человек, который заказал этот рейс.

— Ну, может, когда-нибудь вы узнаете больше о его работодателе.

— В свое время, — сказала я, вспомнив фразу Спарроу.

— Спасибо, что летели с нами. Надеюсь, вы снова воспользуетесь нашим услугами.

У меня не было ответа. «Полотно греха» не могло позволить себе чартерные рейсы, как и Кеннеди Хокинс. Наша компания преуспевала, но это означало, что большая часть прибыли возвращалась в бизнес. У нас была арендная плата за помещения. У нас были партии шелка.

Это напомнило мне, что я собиралась посетить порт Чикаго, откуда большая часть нашего шелка поступала в Соединенные Штаты. Луиза уже бывала там раньше, но я — нет. Я полагала, что если буду следовать инструкциям, которые мне дали, то эта возможность все еще будет в моем будущем.

Хлопающий звук наполнил самолет, когда входная дверь была отпущена, открываясь вперед и создавая лестницу на летное поле. Внезапно прохладный, свежий утренний воздух Колорадо наполнил самолет, напомнив мне, почему я люблю то место, где жила.

— Мисс Хокинс, — сказала Джанет. — Позвольте мне проводить вас на стоянку, где вас ждет машина.

Подойдя к краю самолета, я остановилась, любуясь красотой. От чистого голубого неба до гор меня охватил благоговейный трепет. Могу ли я оставить все это в Чикаго? Мое сердце говорило мне «нет».

— Мисс Хокинс, — произнесла привлекательная темноволосая женщина, когда мы с Джанет вошли в маленький офис рядом с ангарами.

— Да, это я.

— Я Шелли, я здесь, чтобы отвезти вас домой. Мне также было поручено забрать ваш багаж из аэропорта Боулдера после того, как я отвезу вас домой.

— Да? Авиакомпания обещала доставить его мне. Он внутри?

— Пока нет, но скоро будет.

— И вы знаете…?

Прежде чем она успела ответить, я покачала головой.

— Ничего, я знаю, откуда вы знаете.

— Я просто делаю свою работу.

— Хорошо. Я очень устала. Я бы хотела поехать домой и поспать.

Как только мы сели в машину, я спросила:

— Как долго я ваша работа?

— Только до тех пор, пока я не доставлю ваш багаж. Я с удовольствием дам вам свою визитку, и вы можете звонить мне в любое время.

Мне не нужна была ее визитка. Я начинала понимать, что одно сообщение Патрику может привести ее или кого-то еще к моей двери в рекордно короткие сроки.

Когда мы подъехали к моему двухэтажному дому, водитель остановился у обочины.

— Меня попросили проводить вас до квартиры.

— Все в порядке. У меня никогда не было проблем.

Хотя она пыталась убедить меня в обратном, я оставалась непреклонной, не позволяя тому, что случилось в Уичито, пугать меня в повседневной жизни. Это не означало, что я не думала об этом, прислушиваясь к тишине, когда входила в здание.

Запертая дверь вела в четыре квартиры, по две на каждом этаже, и в верхние вела лестница. Я посмотрела на нижнюю дверь слева, на квартиру ниже моей. Миссис Пауэлл жила там дольше, чем я. В то время как в двух других квартирах, казалось, постоянно появлялись и исчезали жильцы, миссис Джинни Пауэлл жила там уже больше десяти лет. Они с мужем переехали сюда, когда решили, что слишком стары, чтобы заботиться о своем доме. Он умер меньше, чем через год, и, хотя я пыталась убедить ее переехать в пансион для престарелых, она отказалась. Я часто беспокоилась о том, что она одинока, но из-за двух кошек, у нее всегда была улыбка на лице. Примерно раз в месяц я принимала ее приглашение на ужин. Мы всегда ели одно и то же: пирожки с лососем и горошком под белым соусом.

Мои губы изогнулись при мысли о том, как я привыкла к этой рутине. Было в ней что-то такое, что меня успокаивало. Ее истории повторялись так же часто, как и меню. Я полагала, что, не имея ни семьи, ни собственной бабушки, я наслаждалась ее обществом больше, чем любая другая женщина моего возраста.

У меня заболело в груди, когда я представила, как говорю ей, что уезжаю. Я не была готова к этому, когда на цыпочках прошла мимо. Через минуту я уже была на лестнице и отпирала дверь.

Толкнув дверь, я заглянула в темную квартиру.