Прерывает эту минуту откровенности сообщение, пришедшее на телефон отца. Он берет в руки смарт и смотрит на экран. Переводит взгляд на меня — в нем непонимание, растерянность.

Потом сообщения летят быстро, как будто загружаются фото.

Интуиция не просто орет, а вопит на все голоса. Что там?

— Вадим, — голос отца становится хриплым, — как… что…

Договорить он не успевает — телефон падает на пол, отец сгибается, тяжело дыша.

Я тут же вскакиваю с кресла и падаю перед ним на колени, не понимая, что делать. Рука на левой стороне — сердце. Говорить не может — только хватает ртом воздух. Но глаза… Глаза отца говорят о многом.

Я переворачиваю экраном вверх упавший смартфон и вижу последнее сообщение.

«Сука!»— тут же думаю я, но выхожу из мессенджера и звоню в скорую.

Законы не физики

Они сидели на низком широком подоконнике, глядя на закат. Еще один день. Такой новый и счастливый для нее. Квартира была маленькой, бедно обставленной. Даже не квартира, а комната.

Дом, куда они приехали, был красивым. Когда-то… Сейчас потемневший, местами потрескавшийся, но сохранивший какой-то отголосок царского величия. Лепнина внутри, лестницы с широкими ступенями, комнаты большие, правда, переделанные. Но и социализм привнес в это здание свой дух: жестяные банки из-под консервов на этажах, дерматин на некоторых дверях, коврики перед ними.

Такое, казалось, осталось где-то максимум в начале 90-х, но этот дом, видимо, там и застрял. А за окном уже был двадцать первый век.

Но она полюбила эту комнату с первого взгляда. И старый тяжелый карниз с позолотой, и тройной слой вздувшихся обоев, и скрипевший деревянный пол. Кухня была здесь же, в углу напротив дивана. Плита на две конфорки, шкафчики с немногочисленной посудой возле окна: один подвесной, второй на полу. Даже имелась маленькая отдельная комнатка, открыв которую, сразу упираешься коленями в унитаз, а чуть делаешь шаг вбок — падаешь в тесную душевую кабину.

Но она привыкла. Нет, даже не так. Она полюбила эту комнатушку, ставшую ей домом. Новым домом.

И сейчас они сидели как обычно: друг напротив друга, ноги валетом, затылки к холодной застывшей краске и взгляды, устремленные в окно.

— Дай мне попробовать.

Фил удивился, но понял. Протянул сигарету и с интересом посмотрел. Затянулась, вдохнула — закашлялась.

— Не все получается с первого раза, — усмехнулся Фил.

— У нас получится ведь?

Она посмотрела на него с надеждой, хоть и сомневалась. Ей просто хотелось начать новую жизнь, а не возвращаться к старой. Но Фил убедил, что все должны заплатить. Если их не наказывает провидение, то должны наказать люди.

Только на пути к наказанию много преград. И растянется оно не на один год.

— С чего начнем, Маша?

— Меня зовут Лиза.

— Хорошо, с чего начнем, Лиза?

— С моей матери.

— Мы все сделаем, милая, — улыбнулся Фил, снова закурив.

И протянул ей сигарету. Снова затянулась — горло чуть засаднило, но уже без кашля. Привыкла привыкать… Какая жестокая, но точная тавтология.

Дым разбился об окно и обратно ударил в лицо.

Да, третий закон Ньютона. Только теперь его надо было применить к жизни. Жизни других людей.

А там никакие законы не действуют…

Стеклоочистители не успевают справляться с дождем. Я сбавляю скорость и, чертыхнувшись, отбрасываю телефон. Фил не отвечает второй день.

Звонить ему я начала еще на Ямайке, в аэропорту, по дороге в пустой дом. И сейчас…

— Куда же ты, мать твою, делся? — спрашиваю в пустой салон и бью руками по рулю.

Машину почти выносит на встречку, и я ледяными ладонями пытаюсь ее выровнять. На дворе ночь, но я не стала ждать. Дома только приняла душ и переоделась. И несмотря на усталость, лечу в клинику.

Бросаю авто напротив центрального входа и, поднявшись по ступенькам, дергаю дверь. Закрыто, что неудивительно. Обхожу здание в поисках открытой двери, промокаю до нитки за минуту. Дождь бьет по плечам, капли неприятно стекают с волос, на спину и грудь, одежда липнет к телу, но мне плевать.

Делаю почти круг вокруг клиники, и наконец-то белая пластиковая дверь поддается. Вхожу внутрь и лечу по коридору на свет, оставляя за собой дорожку из капель. Как мотылек на огонь.

Только уже поздно — я сгорела. В тот момент, когда со мной связалась регистратор из этой клиники. Я не хотела, чтобы все так получилось. Так не должно было случиться.