– Я так рада видеть вас, дорогая матушка! – Анна кинулась к Генриетте, заключая последнюю в объятия. – Как вам спалось, матушка? Мы ждем вас.

– Меня? Ждете?

У хозяйки поместья даже голос охрип. Она переводила взгляд с Анны, обнимающей ее, на дворецкого, который улыбался, наблюдая за нежностью женщины и падчерицы.

– Конечно, матушка, Ричард с утра все уши прожужжал, торопясь с вами встретиться. А вот и он.

Ричард шел за руку с няней, но заметив Генриетту подбежал к ней, распахнув объятия.

– Ох, что же вы! Да к чему все это, - растерянно бормотала Генриетта, сбитая с толку. – Что вы делаете, дети?

Но дети ее не слушали, выказывая искреннюю радость. Удивительно, но Генриетте даже в голову не пришло обратить их в жаб. В тот момент она обо всем забыла, даже о том, что собиралась всех в поместье извести.

– А где папа? – пока они шли в столовую, Ричард радостно прыгал и хлопал в ладоши.

– Папа? – Генриетта насторожилась. – Он рано утром отбыл по одному очень важному делу. Скоро вернется или нескоро.

Она вспомнила мерзавку, утащившую ее мужчину в другой мир, и искры пламени снова вспыхнули в ее глазах.

Завтракали они в гуле детских голосов. До этого ведущие себя из рук вон плохо ребятишки Дэвида, сегодня были вежливы, предупредительны и очень говорливы.

– Мне так нравится, как вы едите! Так утонченно, - восхитилась Анна. – Вы научите меня быть такой же элегантной, как и вы?

И после завтрака вместо того, чтобы начать всех изводить, Генриетта занималась обучением дочери Дэвида. Девочка была слишком запущена, как в образовательном плане, так и в этикете и домашних делах.

– Работа женщины уметь держать в руках дом, - поучала Генриетта, поражаясь собственному рвению.

Просто у нее никто и никогда не спрашивал совета, а в лице Анны колдунья нашла благодарного слушателя.

– Вы ведь научите меня, матушка? – девчонка хлопала длинными ресницами, а женщина с готовностью рассказывала о премудростях домашнего управления.

– Когда ты выйдешь замуж, а ты обязательно выйдешь, потому что хорошенькая, - добавила она и поразилась, с какой легкостью сделала кому-то комплимент. Но дочь Дэвида на самом деле была очень мила и относилась к Генриетте с каким-то особым трепетом. – Ты должна будешь управлять огромным поместьем супруга, и только от твоей твердой руки будет зависеть, ты будешь командовать слугами или они тобой.

– То есть, я должна быть твердой? – удивилась Анна. – Но я хочу быть доброй, а не жесткой.

– Жесткость нужна, если ты хочешь, чтобы твои распоряжения выполнялись беспрекословно, а для этого ты должна научиться отдавать только разумные приказы, чтобы ни у кого не вызвать сомнения в твоей образованности.

Анна внимала советам мачехи, готовая обучаться всему, что следует знать девушке, чтобы стать хорошей хозяйкой.

– А вы обучите меня медицинским премудростям? – заговорщически произнесла девочка, а Генриетта вспомнила, что мелкая проныра, с которой она поменялась телами, была врачом.

– Нет, боюсь это невозможно, - она в очередной раз поразилась, как мягко прозвучал ее голос.

– А покажете хоть одно чудо, самое малюсенькое? – Анна приблизила указательный и большой пальцы, готовая на какое угодно волшебство.

– Ты знаешь, что я волшебница? – удивлению Генриетты не было предела.

– Конечно! По-моему, это так прекрасно!

– П-прекрасно? – колдунья даже начала заикаться. – Ты считаешь, что быть ведьмой это прекрасно?

– Конечно! – Анна выглядела такой воодушевленной, что Генриетта расслабилась.

– И все здесь знают, кто я?

– Да, - девочка кивнула и заправила за ухо непослушный локон.

– И они не собираются меня выдать властям или сжечь на костре?

Рациональный ум Генриетты не позволял ей на слово поверить девочке. Обычно, когда простые смертные узнавали о ней всю правду, они вопили в голос и спешили сообщить властям, что в их округе поселилась колдунья.

– Папа любит тебя, и они тоже, – улыбнулась Анна, раз и навсегда разбив хрупкое сердце Генриетты.

– В смысле любят? – до нее еще не дошел смысл сказанного.

– Вам, матушка, нечего боятся, - Анна обняла мачеху за плечи. – Никто из домашних никогда не выдаст вас властям. Мы все вас очень любим, - и добавила, - милая Камилла.

Анна ушла, а Генриетта заскрежетала зубами от злости. Проклятые дети любили не ее, а дурочку Камиллу. Удивительно, как за несколько дней девчонке удалось приручить всех в поместье. Вынашивая план мести, она не заметила, как в комнату осторожно прошмыгнул Ричард. Колдунья поморщилась, она совсем не любила детей. Вернее, это они ее не любили.