— Я в выходные везу Бэллу в загородный дом Саита Садекова, — сообщаю я. — У Садекова день рождение и он захотел, чтобы Бэлла у него выступила.

— Слушай, но это же отлично. Осмотрись там, Бой, повнимательнее. И если что, знай, что я всегда на связи.

— Понял.

После встречи с шефом спешу домой. Бэлла снова обещала прийти.

Её долго нет. И я уже волноваться начинаю.

Однако около полуночи Бэлла все же приходит.

С порога прыгает в мои объятия и не отпускает почти до самого утра.

Бэлла

Йонас как и обещал меня не трогает. У дома не встречает. И не названивает так часто, как раньше. Но стоит мне появиться в ресторане, когда он там находится, зовёт к себе. Спрашивает, что-то рассказывает. И смотрит. Пристально, долго, с каким-то странным наслаждением.

— А знаешь, мне даже нравится, — говорит он мне, лукаво улыбаясь, — как будто мы с тобой играем. Ролевые игры. Ты неприступная и безумно сексуальная певица, я твой преданный поклонник, — наклоняется ко мне и шепчет: — Эх, что я с тобой потом сделаю. Ожидание заводит ещё больше, Бельчонок. Споешь для меня?

Я, разумеется, пою. Но не для Йонаса. А для всех, кто находится в ресторане. Днем мы с музыкантами репетируем, вечером выступаем. После я провожу час за беседой с Йонасом, и словно сдав свой пост, несусь на всех парах домой. Выжидаю минимум полчаса и лечу к Артему. Где мы, наши тела и души, сплетаются в страсти. Становятся одним целым, бьющимся в удовольствии.

И так проходят два дня.

И я бы могла их назвать счастливыми. Если утром я и чувствую усталость, то, черт потери, приятную.

В пятницу Артем выходит на работу. Его ставят в караоке. Мы пересекается лишь вечером, когда Йонас зовёт нас обоих в свой кабинет.

Мне становится страшно. Ужас ползёт по коже колючими мурашками.

Но оказывается, что Йонас всего навсего решает проинструктировать нас на счёт завтра. Как, во сколько и что нам нужно делать. Празднование продлится два дня, субботу и воскресенье. Моё выступление запланировано на первый день. Только вот уехать мы должны в воскресенье, после собственно моей работы Саит предложил остаться гостем на его празднике. И я должна остаться.

— Ни на секунду её из вида не терять, понял, Артем Боев? — грозно сводя брови у переносицы, цедит Йонас. — Рядом быть. Залетных отшивать. Можно грубо…

Мне до сих пор с трудом верится, что мы с Артемом поедем вдвоём. При этом я ещё мысленно злорадствую. Йонас не знает. Ничего про нас не знает. Пробует мне доверять. А мне совсем не стыдно. Все что он делает сейчас якобы для меня — лишь капля в море. Мерзости и боли там гораздо больше.

Артем интенсивно кивает и старательно заверяет, что все будет хорошо. Йонас снисходительно говорит, что верит. И отпускает парня.

Только за Артемом закрывается дверь, как Йонас поднимается с места и делает ко мне шаг.

— Бельчонок, — произносит он в своей излюбленной манере, приторно-сладко, — я все, деточка, не могу больше терпеть. Хочу тебя. Сделай папочке приятно… — он меня обнимает и тянется губами за поцелуем. А мне даже не противно, омерзительно. Лица родителей встают перед глазами.

— Йонас, — кладу ладони на его грудь и отстраняюсь, — мы же договорились. Потерпи.

— Да бред какой-то! — зло рявкает он, но отступает.

— Ты сам это предложил, — напоминаю я.

Он смотрит на меня исподлобья. Желваки нервно играют на лице, ноздри раздуваются…

Я едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться — настолько забавно Йонас сейчас выглядит. Взрослый, лысый мужик психует, что не может поиграть в любимую куклу. А вот я впервые играю с Йонасом — причём по его правилам, исходя из его принципов. Йонас старается держать свое слово — это для него как жизненное кредо. Не должен пойти на попятную.

— Иди, — бросает он и я спешу покинуть кабинет. А вслед за ним и ресторан.

К Артему сегодня не еду. Завтра рано вставать, надо ещё собраться — наряд отгладить, косметику собрать.

Принимаю душ и ложусь спать. А во сне вижу Артема, и сновидения с его участием становятся для меня не менее тёплыми, чем с родителями.

Артем посвятил меня в планы своего начальника. Честно, верится с трудом, что все получится. У Йонаса нюх и чуйка будь здоров. Хотя… столько лет Йонас выходил сухим из воды. Там гордости выше крыше, да ещё всепоглащающее чувство безнаказанности — все это могло притупить бдительность хозяина этого города. Пусть он и дальше думает, что неприкосновенный и все кругом ему давно продались с потрохами.