Я достаю сумку Бэллы из багажника и один из охранников ведет нас в дом. Пока размеренно шагаем по выложенной камнем дорожке, осматриваюсь. Сам дом достроен. Забор из камня поставлен ещё не везде, вон, справа рабица, за ней густой лес виднеется.

В доме нас встречает женщина в переднике. Старательно улыбается, словно рада видеть, и ведёт нас на второй этаж. Сообщает, что гости уже начали приезжать и что выступление Бэллы запланировано на самое начало торжества. А хозяин праздника пока отдыхает у себя. Спустится, когда все гости соберутся.

Бэлла бегло осматривает выделенную ей комнату. Моё койко-место по-соседству, там комната сразу на несколько человек, видимо для отдыха таких как я, охранников. Но я туда не иду, мне без надобности. Не хочу тут Бэллу одну оставлять.

Она, совсем меня не стесняясь, начинает переодеваться. А я у двери стою, жадным взглядом наблюдаю. Дверь, кстати, не запирается. Заходи кто хочет.

Примерно минут сорок уходит на то, чтобы Бэлла прихорошилась. Макияж, причёска, платье — красивое, красное и короткое.

Мы покидаем комнату, спускаемся вниз. Здесь что-то вроде прихожей, слева двухстворчатая белая дверь, за ней праздник и состоится, справа тоже несколько дверей, кухня, комната отдыха и небольшой узкий коридор. Женщина в переднике сказала, что там уборные. Все подмечаю, запоминаю.

— Бэлла, — слышим мы сзади и одновременно оборачиваемся. За нами по лестнице спускается Саит в сопровождении мужчины очень на него похожего. — Рад тебя видеть.

Садеков переводит взгляд на меня, но даже не здоровается. Я для него никто, разумеется. А его сопровожатый внимательно на Бэллу смотрит, она же взгляд отводит, а по лицу видно, что что-то не так.

— Твой выход уже через полчаса, — улыбаясь говорит Садеков Бэлле и легонько касается её спины, поддалкивая вперёд.

Мы вчетвером идём в зал. Он уже заполнен гостями и закусками с выпивкой. У дальней стены расположена импровизированная сцена со стойкой микрофона.

Саит знакомит Бэллу с несколькими гостями, а затем, оставив её в компании молодых женщин, движется дальше по залу, здороваясь и принимая поздравления. Я рядом с Бэллой замираю, рассматривая гостей. Все расфуфыренные, при полном параде.

Закончив слепнуть от изобилия чужих богатств и украшений, беру Бэллу за локоток и шепчу ей на ушко:

— Оставайся здесь. Никуда не уходи. Мне надо осмотреться.

Она оборачивается на меня, что-то сказать хочет, но не говорит. Молча кивает.

Стараясь быть незаметным, покидаю зал. Двигаюсь к узкому коридору и захожу в уборную.

Она рассчитана сразу на несколько человек, словно это туалет не в загородном доме, а в ресторане. Справа есть дверь, из замка ключ торчит. Повинуясь шестому чувству, открываю эту дверь, достаю ключ и захожу.

Это что-то типа кладовой: ящики, ведра, швабры и куча чистящих средств на открытом стеллаже. Под потолком окно, небольшое и закрытое. А какая здесь слышимость — в коридоре раздаются шаги и голоса. И буквально через секунду в уборную кто-то заходит.

— Слушай, — начинает говорить мужской голос, — а эта Бэлла, кто она такая?

— Бэлла это шлюшка Лейтовича, — отвечает второй мужской голос, принадлежащий Саиту. И я тут же хватаюсь за ручку двери, черт, придёт им ещё в голову сюда зайти.

— Кажется я где-то её видел, — произносит второй.

— Ты разве бывал в "Baltas"?

— Нет.

— Тогда ты вряд ли мог её видеть, — усмехается Саит. — Ильдар, дверь закрой, давай угощу тебя дорожкой леденящего кубинского.

Ильдар запирает дверь. А я стою тихо, не шевелясь. Слышу как они там копошаться.

— Давно хотел её трахнуть, член стоит, как только её вижу, — шмыгая носом, говорит Саит, — только вот Йонас все залупался, хотя я ему выгоду предлагал, даже в ущерб себе.

— Красивая девка.

— Ага. И сегодня я все-таки получу желаемое. Йонас вчера мне позвонил и сказал, что Бэлла мой подарок. Могу делать с ней все, что хочу. Ночка предстоит мне бурная. И сказочная. Главное завтра доставить её в целости обратно к Лейтовичу.

— А парень что с ней, он в курсе?

— А парня велели в лесочке закопать. Йонасу он без надобности.

Бэлла

Увидев мужчину, который с Саитом по лестнице спускался, я словно потеряла дар речи.