— Ты рехнулась? — осведомился Тео. — У нас нет разрешения на вскрытие захоронения или раскопки! Опять смываться будем из города под покровом ночи?

— И когда нас останавливало отсутствие каких-то разрешений? — усмехнулась рыжая бестия.

— Никогда, — согласился парень. — Но Ирвин теперь раструбит об этом на весь город, нам надо быстро уносить ноги!

— Не бойся, — Мэри победоносно улыбнулась. — Думаю, пара дней у нас есть. Может быть, он даже никогда никому и не расскажет! Я запугала его, пообещав, сказать, что он меня скомпрометировал, и ему придется жениться на мне — такой сумасшедшей! — Мэри от души засмеялась. — Обожаю нашу старую добрую Розми! Ирвин даже позеленел от страха и поклялся никогда и никому не рассказывать о нашем небольшом ночном приключении. В обмен я пообещала, что мы уедем через пару дней отсюда, и он больше никогда и ни за что не увидит меня!

— А если бы его страсть к тебе пересилила испуг? — обреченно вздохнул Тео.

— Не считай меня идиоткой, — огрызнулась женщина. — Он полагает меня порождением Бездны, поэтому ни о какой страсти и любви уже и думать-то не будет! Лишь бы я навсегда исчезла в голубой дали!

— Не могла утра подождать? Пошли бы вместе, — вздохнул парень, сдаваясь.

— Не могла! Это же дело всей моей жизни: отыскать драконов! Тех, кто считается просто легендой, несмотря на то, что в Розми половина легенд — правда! Этих величайших колдунов и оборотней! — глаза Мэри Лауры горели фанатичным огнем, лицо прямо светилось в тусклом свете настольной лампы, она ждала целые годы этого мига!

— Подожди, подожди, — Тео привычно осадил чрезмерно эмоциональную подругу. — Мы еще в пути! Вдруг в этих дневниках нет ничего такого особенного, что позволит нам найти драконов? К тому же ты не допускаешь такого варианта, что они уже давно вымерли, и мы можем найти лишь их покинутые жилища и скелеты?

— Тео, не говори ерунды! — Мэри вскочила с кровати, взмахнула свертком с дневниками. — Мы проверили за эти годы с тобой столько библиотек и архивов, перерыли столько дневников других историков и путешественников, и многие из них вывели нас на Килеана Гилберта! Он был последним авантюристом, интересовавшимся драконами, и по некоторым намекам — он не только собрал обширнейшую библиотеку о драконах (я бы для своей прихватила пару десятков книг из нее), но он потерял руку после встречи с драконом! И ведь он никогда больше не покидал своего замка! А вспомни его альбом с рисунками, который мы отыскали у коллекционера из Крахора [14] ? Который я купила за бешеные деньги!

— Надеюсь, ты не пойдешь грабить библиотеку? — насторожился Тео. За полтора десятка лет, что он проработал вместе с этой взбалмошной и совершенно очумевшей барышней, Теодор ожидал от нее чего угодно. Если дело касалось драконов, Мэри Лаура была готова на все.

— Нет, конечно, — успокоила его подруга. — Я попросила милую девушку, помощницу Ирвина, откопировать их для меня, приплатила ей немного, и, думаю, скоро она вышлет мне копии почтой.

— Ты же знаешь, мы искали этот след очень долго, но он может оказаться пустышкой, как и первые два, когда мы полагали, что уже почти нашли драконов. Помнишь? — Тео не хотел разочаровывать подругу, но и не хотел, чтобы она возлагала слишком большие надежды на эти дневники. — Один раз мы оказались в заброшенном чуть ли не тысячу лет назад замке, от которого вообще мало что осталось, а второй раз след оборвался вместе со смертью ученого, сгоревшего за двадцать лет до нашего появления у него дома.

— И сгорел он совершенно подозрительно — самовозгорание! — Мэри направилась к двери. — Ладно пойду спать, а утром сяду за дневники… Или полистаю их сейчас, а утром пойдем в замок, чует мое сердце, что этот Гилберт собрал там много интересного.

Тео лишь закатил глаза к потолку.

Мэри встала на след и теперь ничто и никто не сможет заставить ее сойти с этого следа, пока он не оборвется, или же она не найдет драконов. Впрочем, в последнем Теодор сильно сомневался — такого просто не может существовать, даже в Розми! 

Наука управлять государством к числу простых никогда не относилась. Постегают ее годами и исключительно на своем горьком опыте, совершая промахи, ошибки, допуская время от времени и катастрофы, конечно же, разного масштаба. Особенно тяжело эта наука дается особам юным, отягощенным не только внезапным бременем власти, но и дурной наследственностью в виде буйной головы, горячего нрава и приступов необоримого гнева. Ну, и ослиного упрямства, конечно же.

Всеми этими пороками обладал Джонатан II, а уж своей внучке он их передал не только в неизменном виде, но добавил туда еще и максимализм, и обостренное чувство справедливости, а также убийственную прямолинейность, доставшуюся его дражайшей внучке от бабушки, жены Джонатана II. Вместе взятые эти качества, помноженные на восемнадцать лет и страшную трагедию, что чуть не раздавила юную королеву на пути к трону, дали отличный результат, от которого в первые же недели ее правления хотели повеситься все ближайшие сподвижники деда, оставшиеся один на один с его буйной внученькой.

Талинда искренне старалась учиться управлять страной, прислушивалась к своим советникам, и старалась соблюдать инструкции, оставленные ей дедом, но порой она не могла понять элементарных вещей.

Вот и сегодня она умудрилась довести до зубового скрежета собственного министра иностранных дел, Карла Ларуса, и главу РСР Винсента Алессандра Бодлер-Тюрри. Хотя второй держался куда лучше первого, но достать Талинда умудрилась обоих.

Королева и ее советники расположились на террасе дворца, увитой ползучими розами, которым еще предстояло распустить свои зеленовато-белые и нежно-розовые бутоны в самые жаркие дни предстоящего лета. Талинда задумчиво допивала третью кружку ароматного чая, а ее чиновники допили уже по второй чашке кофе, куда, судя по их взглядам, они отчаянно желали плеснуть изрядную порцию коньяка.