— Чего тебя туда понесло? — Тео ковырялся в главном зале замка, рассматривая какие-то черепки и осколки. — Библиотеку мы же, вроде как, осмотрели еще вчера. Еще до нас все книги перенесли в Лисити. Замок, считай, разрушен, тут нет ничего интересного, пора уже возвращаться.

— Не знаю я, чего меня сюда понесло, — призналась Мэри, чихнув в последний раз. — О! Да тут интересная ниша, — женщина направила свет фонарика на каменную табличку, что стояла на каменном же столике посреди ниши. Рядом с табличкой застыли покрытые вековой паутиной бронзовые подсвечники, в которых сохранились огарки свечей. Перед ними на столешнице лежали какие-то кости и странный медальон…

— Что в ней? — Тео подошел к завалу, раздумывая, уж не присоединиться ли ему к подруге?

— Скрижаль, — крикнула Мэри. — Сейчас прочитаю…

Женщина высветила фонариком буквы.

Скрижаль была старой, слова на ней почти стерлись, а грязь и паутина, что полтора века властвовали в замке, затрудняли прочтение. Мэри постаралась стереть пыль и паутину с находки. Так стало не на много лучше, но профессор сумела разобрать слова.

— И будет мир висеть на волоске, и брат пойдет на брата, ибо не ведомо братьям, что они одной крови. И усомнятся в богах смертные, а белое и черное смешается. И вскипят реки крови, а само Зло захочет уничтожить душу и сердце Той, что мир сей создала. И тогда услышат призыв те, кто поставлен его защитить и спасти, но не ведает об этом. И так и не поймут они, что будут теми, кто решит быть ли миру или нет.

И когда впервые чаша весов качнется, лишь та, что знает прошлое лучше, чем настоящее, и горечь, и боль любви, сможет воззвать к любимым детям Той, что мир сей создала. И лишь в ее силах будет заставить их спасти этот мир, ибо они будут выбирать между погибелью мира и его спасением.

И качнет она чашу весов судьбы мира.

И лишь крылатым детям небес дано будет спасти или погубить наш мир. И только тот, кто станет крылатой погибелью или спасением мира, решит его судьбу, когда повиснет все на волоске.

Мэри в недоумении уставилась на скрижаль, почесала затылок, вновь чихнула, а потом изрекла:

— Итак, мне ясно, что ничего не ясно…

— Бред, — откликнулся Тео.

— А чего ты хотел? Все предсказания — бред, пока не сбудутся, — объявила профессор истории. — Ладно, заберу скрижаль, во Фритауне будем разбираться.

— Только ничего не сдвинь лишнего, а то я не хочу опять тебя из древних ловушек выковыривать! — предупредил Теодор.

— Да не бойся ты, — Мэри аккуратно ощупала столешницу, на предмет тайных пружин или иных механизмов, благодаря которым срабатывали ловушки в других замках или храмах, где ей доводилось находить артефакты. Вроде как ничего подобного в жилище Гилберта не наблюдалось.

— Мэри, ты бы пошевелилась, — довольно тихо посоветовал ассистент. — Тут какие-то голоса слышатся, как бы эта компания не по наши души объявилась.

Мэри быстро схватила скрижаль, поспешно запихала ее в рюкзак, закинула его за спину и полезла прочь из ниши.

Ученые кинулись из коридора, который легко мог превратиться в ловушку. Как только они оказались в большом мрачном главном зале замка, с противоположной стороны в арочном проходе появилась небольшая группа людей. Судя по наличию в ней приснопамятного Ирвина и человека в форме шерифа, это были местные жители, а Ирвин проболтался! Скотина!

— Госпожа Лаввальер, господин Морган, добрый день, — поздоровался шериф.

— Добрый день! — радостно защебетала Мэри. — Что привело вас сюда, господа? Неужели легенды интересуют не только меня одну? Как прелестно! Этот замок — одна сплошная легенда!

— А также он является исторической достопримечательностью, охраняемой законом, — не повелся на ее беззаботное щебетание шериф. За его спиной высились еще трое полицейских, мэр города и две почтенные матроны, главные сплетницы по совместительству. И это не считая Ирвина! Многовато их собралось.

— Да, исторические объекты необходимо охранять, и не только от вандалов, но и от времени, которое так беспощадно! — Мэри постаралась открыть свои карие глаза как можно шире, а улыбку сделать как можно естественнее.

— Еще более беспощадны те, кто пытается присвоить то, что принадлежит городу, а законы в их отношении не знают жалости, — сурово заявил шериф.

— О, боги, шериф, неужели вы меня в чем-то подозреваете? — прижала руки к груди Мэри. — Меня?!

— Я не подозреваю вас, я предъявляю вам обвинения, — полицейский был непреклонен.

— В чем?! — как можно искренне удивилась хитрая бестия. — В моем желании прикоснуться к истории и легендам? В том, что я исследую этот прекрасный замок, который без должного ухода и охраны ветшает и скоро может исчезнуть с лица Дидьены? В том, что я собираюсь написать отчет о моем исследовании и изложить в нем необходимость реконструкции этой исторической достопримечательности, овеянной столькими легендами и мифами?

— Перестань юлить! — взвизгнул Ирвин. — Ты разрыла могилу хозяина этого замка и выкрала из его гроба дневник! Дневник принадлежит городу!