— Прости. Я так не считаю. Просто слишком много сегодня произошло, и я никак не могу прийти в себя. Спасибо тебе за все.

— Пей.

Проигнорировав мои жалкие извинения, Игнат впихивает мне в руки кружку, и я поспешно хлебаю горячий липовый чай вприкуску с зефиром. Предпринимаю провальную попытку помочь с посудой и робко поднимаюсь за Крестовским по лестнице, чтобы нырнуть во вторую дверь справа и застыть в паре метров от огромной двуспальной кровати.

— Сумка твоя у меня в машине. Завтра принесу. Ложись спи.

Выудив из шкафа новенькую теплую пижаму, резковато произносит Игнат, а я поддаюсь порыву, делаю несколько шагов к нему и цепляю за запястье. Привстаю на цыпочки и едва уловимо касаюсь губами небритой щеки, вкладывая в этот осторожный беглый поцелуй всю свою признательность.

А наутро за приготовлением омлета и гренок меня застает Крестовская Марина Борисовна, окатывает пренебрежительным неприязненным взглядом и не оставляет и тени сомнений в том, что мне рядом с ее сыном не место.

Игнат

Тихо так. Спокойно. Что даже странно.

Я ждал от Лили категоричного отказа. Готовился сыпать солидными доводами, рассчитывать на бумажке потенциальную прибыль, убеждать Аристову до посинения. Она же снова меня удивила, на этот раз своим безропотным согласием.

И теперь молчаливо сидит, вжавшись лопатками в обшивку сидения, и что-то выводит подушечками пальцев на стекле. Я же исподволь изучаю ее тонкую персиковую блузку с воздушными рукавами, залипаю на острых ключицах, виднеющихся в треугольном вырезе, и попутно удивляюсь, как Лиля умудряется нормально ходить в узкой юбке-карандаше, обтягивающей все ее выпуклости и изгибы.

На пару минут я забываю о разделивших нас когда-то противоречиях и застарелой обиде и просто любуюсь красивой девушкой с небольшим, но динамично развивающимся агентством и чудной дочкой. Дочкой…

— Ты обедала?

— Нет, не успела.

— Отлично. Значит, здесь перекусим.

Прервав поток мыслей, свернувших не туда, я плавно втискиваю автомобиль в освобождающееся место, помогаю Аристовой выйти и галантно распахиваю перед ней дверь. А уже в следующую секунду нас едва не сбивает с ног мчащийся куда-то без оглядки парень в бордовой толстовке и спортивных черных штанах с полосками сбоку.

И мне не остается ничего другого кроме, как крепко схватить Лилю и вжать ее в себя, чтобы она не распласталась по полу.

Черный перец. Жасмин. Корица.

Снова башню рвет от въедающегося в кожу запаха. Каждую клеточку легких заполняет. Замираю, еще ближе подтаскивая Аристову к своему телу, и почти уже не отдаю себе отчет, перемещая ладонь на плоский живот. Да и она плывет. Дышит тяжело и часто. Вздрагивает.

Крутое пике. Турбулентность гребанная. Катастрофа.

— Игнат, отпусти. Хватит. Люди смотрят.

Полузадушено сипит Лиля, а я после продолжительной паузы все-таки расцепляю руки. И вовсе не из-за шушукающихся посетителей кофейни, а из-за заметившего наше феерическое появление отца.

— Здорово, бать.

— Добрый день, Дмитрий Алексеевич.

Со сбитым к чертям дыханием, пунцовая, как мак, Аристова бесшумно опускается на выдвинутый стул и снова дергается, когда я ненароком задеваю ее предплечье. Посылает какие-то сигналы пальцами, транслирует что-то пухлыми губами, а я невозмутимо сажусь рядом, как будто ничего не происходит.

Отстраненно листаю изученное до корки меню и впитываю до последней капли чужое смущение, с трудом подавляя вспыхивающее внутри желание.

— Отлично выглядишь, Лиля. Совсем не изменилась.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич.

Коротко кивнув, Аристова сдержанно реагирует на комплимент родителя, а я отчего-то хочу разбудить в ней лютую бурю. В очередной раз нарушаю воображаемые границы, ловлю ее ладонь и мучительно медленно обвожу извилистую линию жизни. Или любви? Кто разберет.

— Мы здесь для того, чтобы обсудить детали контракта, так ведь? Приступим?

После нескольких тщетных попыток избавиться от моих прикосновений, Лиля пробует перевести беседу в деловое русло, но и здесь терпит поражение, натыкаясь на мягкую улыбку моего отца и внезапный вопрос.