Сопровождающий поймал мой взгляд, нехорошо глянул на уборщицу, после чего встал так, что я перестал видеть коробку. А там лифт добрался до первого этажа, и меня буквально выставили из кабины.

Бряканье, шипение дверей, и уборщица с молчуном-безопасником отправились обратно вниз, на минус двенадцатый этаж. Не на тот ли, где меня в свое время неплохо так отделали? Помнится, в тот веселый день прозвучали слова насчет того, что, если надо, меня определят в такое место, где никто никогда никого не отыщет, например в чан с соляркой. Очень может быть, что Ксюха именно в него и загремит. Если уже не загремела.

И Верейская тоже, коли за ум не возьмется.

Не могу сказать, что мне очень-то жаль мою бывшую подчиненную. Нет, в общечеловеческом масштабе – крайне. Смерть всегда ужасна, особенно если на ее пути встретилась молодая, красивая, умная девушка.

Но кто кроме нее виноват в этом? Да никто. Ксения сама сделала свой выбор, ни о каком принуждении речь точно не шла. А еще она наверняка знала, какая нас с Викой участь ждет после ее предательства. Ясно же, что Ровена ей деньги заплатила не за то, чтобы нас накормить, напоить, а после домой отпустить. И отчего-то мне кажется, что она про нас забыла бы еще до того, как отъехала от стройки. А если бы и вспомнила, то только с доброй улыбкой, какая возникает на лице человека, думающего об отлично выполненной работе.

Но я не она, потому все-таки некое царапающее чувство в душе присутствовало. И еще – Вике о произошедшем знать ни к чему. Пусть лучше она на свою бывшую подругу злится, так и ей, и мне лучше будет.

Хотя… Есть еще один вариант. Никто Ксюшу не убивал, и это все одна из комбинаций Азова, на которые он мастак. Лифт, уборщица, коробка, пиджак с пятном крови на спине – и вот я уже добрых пять минут стою, таращусь на створки давно уехавшей кабины и пытаюсь свести концы с концами.

Зачем такое устраивать? Да кто же его, Азова, знает? Может для того, чтобы я понял, насколько мы все бренны. А, может, чтобы показать мне, чем заканчивают те, кто встает на пути «Радеона». Или еще зачем-то.

Хотя, если это на самом деле так, то имеет место быть перебор. Я и без того все давным-давно понял.

Вот Верейской на это глянуть стоило, пока она совсем не заигралась. Одно плохо – ей про случившееся не расскажешь, не доверяю я ей настолько, чтобы подобными историями делиться.

Я ей вообще не доверяю, как, впрочем, и любому другому обитателю этого здания. Даже милой консьержке Колокольниковой, хоть та меня не раз выручала. Это она сейчас добрая, хорошая и на моей стороне. А потом ей отдадут приказ все переиначить, и она первая меня в спину ножом ударит. Кто отдаст? Да кто угодно. Мало ли у меня тут доброжелателей?

Но при всем этом спал я ночью крепко и сладко. Кошмары мне не снились, с бока на бок не ворочался, воду пить не вставал. Однако, иммунитет у меня на подобные происшествия, за время работы в газете я похуже вещи видал, и ничего, сон с аппетитом сроду не страдали.

А вот то, что я чуть не проспал важнейшее мероприятие, которое, по сути, сам и санкционировал – это беда. То ли будильник в телефоне не сработал, то ли я его отключил и не услышал, но если бы Вика, с какого-то перепуга вставшая в свой законный выходной ни свет, ни заря, меня случайно не разбудила, то казус вышел бы первостатейный.

– Почти девять! – заорал я, глянув на экран телефона – Елки-палки!

– Ну? – утвердительно спросила моя сожительница – И чего? Если ты о завтраке – я его еще не готовила. Да ты никогда и не…

– При чем тут завтрак? – вскакивая с кровати, рявкнул я – Мне через десять минут клятву давать!

– Какую клятву? – опешила Вика – Кому? Киф, я чего-то не знаю? Киф!

– Верности – на ходу ответил ей я.

В результате после визита в туалет мне пришлось еще три минуты объяснять ей, что речь идет исключительно про игровые забавы, и в ЗАГС сегодня я ни с кем не собираюсь. И еще то, что Шелестова тут ни при чем.

Не знаю, поверила она мне или нет, только времени на дальнейшие разговоры у меня совсем уже не осталось, потому я залез в капсулу, через мгновение оказался на Севере, следом за тем тут же открыл портал, и отправился домой, в Пограничье.

– Фига себе! – вот какова была моя первая реакция на происходящее, как только я выпрыгнул из портала на зеленую луговую травку – Ох ты ж!

Ну да, мне говорили, что Орден Плачущей Богини замутил стройку века, но слова оказались ничем на фоне дела.

Я даже названия-то возведенному сооружению подобрать не смог. Не замок, не цитадель, не редут, не… Что там еще есть в военной инженерии? Я просто не специалист.

Но одно ясно точно – эти высоченные стены, которые кольцом окружили храм Тиамат, так просто не возьмешь, и эти небольшие прямоугольные металлические ворота на раз-два не выбьешь, даже если таран окажется в руках троллей, которые, насколько я могу судить по личному опыту, большие мастера в подобных забавах.

– Видал, ярл, чего понастоили? – недовольно буркнул Флоси, невесть откуда оказавшийся рядом со мной – Живу теперь как в тюрьме. Давеча вышел вечером из дома, хотел нужду справить и песню спеть. Ну, вот нравится мне слабиться, глядя на звезды. Само собой и песня тогда из груди сама рвется, как птаха в ночное небо. И что?