— И зная, что я с Эдвардом, ты принялся писать мне такие сообщения? Какой же ты беспринципный нахал! — она зло смотрела на меня. — Ненавижу тебя! Знаешь, иногда так хочется снять платье, завязать его узлом на твоей шее и придушить тебя!

Я расхохотался:

— Почему тебя всегда так тянет обнажиться?

Я хотел перевести наш разговор в более легкомысленную плоскость, но англичанка насупилась и пробурчала:

— Общение с такими, как ты, не проходит бесследно.

Настал мой черёд хмуриться:

— Что ты имеешь ввиду?

Она отмахнулась рукой и откинула голову назад, за подлокотник. Её волосы почти доставали до пола. Она полулежала в этом кресле, как поломанная буква Z, отчего мне вдруг захотелось обнять её и таким образом починить.

— Можно быть с тобой откровенной? — спросила она.

— Всегда, — без раздумий ответил я.

— Я совсем не знаю тебя. Практически не знаю. Но то, что знаю, представляет собой сборную солянку всего, что я не приемлю в людях вообще и в мужчинах в частности. Ты — такой отвратный суп! — она хохотнула.

Я подождал продолжения, но, не дождавшись, спросил:

— Но?..

— С чего ты решил, что будет «но»? — она наконец подняла голову и посмотрела на меня.

— Ты пришла ко мне, — я пожал плечами. — Значит, точно есть «но».

Стриптизерша бросила на меня нечитаемый взгляд, затем легко вскочила на ноги и тихо подошла ко мне. Я стоял, не двигаясь, в ожидании её действий. Она невесомо провела рукой по моему торсу снизу вверх и приобняла ладонью шею. Всматриваясь мне в глаза, она встала на носочки и шепнула:

— Но я не железная.

Ее карие глаза смотрели в мои, иногда соскальзывая вниз к губам и возвращаясь обратно.

— Я подумала, что раз уж ты так хочешь меня, а моё тело изнывает от желания к тебе, то почему бы не сделать это?

— Сделать что? — хрипло уточнил я, пытаясь дышать ртом, чтобы не завестись раньше времени от ее парфюма.

— Переспать, — просто ответила она. — Переспим и дело с концом.

— Нет, не выйдет, — качнул головой я.

— Что? Ты не хочешь со мной спать? — искренне удивилась она.

— Не выйдет просто переспать и забыть, — честно сказал я. — Ты не отделаешься так просто.

Стриптизерша закатила глаза.

— Ты всегда такой дотошный перед сексом?

— Не хочу, чтобы ты питала иллюзии. Всё это между нами — намного больше, чем обычно. И сейчас мы стоим в точке невозврата.

Соображать и мыслить здраво рядом с ней, с её горячим телом, было чертовски сложно. Мои руки готовы были без моей команды начать предложенное стриптизершей. Но я сжал их в кулаки и был твёрд.

Она молчала пару секунд, видимо, обдумывая сказанное мной. Я был правдив с ней, ни к чему говорить пустые обещания. Она заводила меня сильнее, чем кто-либо. Впервые в моей жизни я подарил оргазмы, ничего не требуя взамен. И впервые чувствовал не только желание подчинить, но и нечто больше. Желание не просто добыть, но и сохранить. Сберечь. Оберегать. И мне хотелось, чтобы она прочувствовала весь спектр моих чувств к ней.

— Ну так шагайте вперёд, господин директор, — наконец шепнула она, спустив руки мне на грудь и сжав в кулачках мою футболку.

Я улыбнулся. Она пришла ко мне сама, сама сдалась в руки и сама передала всё управление мне. Прямо сейчас стриптизерша сама признала себя моей!

Было от чего сойти с ума.

Я наконец дал волю рукам и сгрёб её в охапку. Она была такая хрупкая, такая нежная. Её глаза потемнели от желания и ротик приоткрылся, приглашая меня внутрь. Она так давно хотела, чтобы я её поцеловал. Пожалуй, пришло время.

Я приподнял её в воздух, развернулся и вжал стриптизершу в стену всем своим телом. Рукой я обхватил ее затылок, и глядя прямо ей в глаза склонился к её лицу и поцеловал её. Невозможно сладкая стриптизерша!

Я блуждал руками по ее телу, а она — по моему. Пыталась стянуть с меня футболку, но это было слишком рано. Сначала разденется она.

Не прекращая её целовать — в губы, в шею, в плечи — я взялся руками за широкое горло её платья с двух сторон и потянул платье вниз. Оно съезжало медленно, сначала освободив её прекрасную грудь, затем — тонкую талию, потом — округлые бедра, и наконец само упало на пол.

— Блять! — прорычал я.

Стриптизерша покраснела и застенчиво улыбнулась. Какая поразительная стеснительность у этой нахалки, которая стояла передо мной без трусиков!