— Могли бы просто позвонить, — я донёс до них элементарное решение.

Артем ухмыльнулся:

— Мы звонили, даже когда входили в твой дом. Вон телефон, — он махнул рукой на подоконник. — Сам проверь.

Я взял свой телефон и понял, что он выключен.

— Понятно, батарея села.

Зарядка валялась неподалёку, и я наконец подключил телефон к розетке.

— С самым важным разобрались, давайте теперь перейдём к остальным вопросам, — саркастически сказала стриптизерша. — Меня зовут Варвара, хотя он, — она указала на меня пальцем. — Предпочитает называть меня стриптизершей.

Я поморщился. Это было моё личное прозвище для неё. Но, видимо, англичанка так мне мстила за то, что я первым делом не представил её братьям.

— А ты правда стриптизерша? — у мелкого аж глаза загорелись.

— Нет, — отрезал я и указал на него рукой. — Это Никита, а это Артём.

— Можно просто Никитос, — важно сообщил мелкий, а стриптизерша весело фыркнула.

— А по тебе и не скажешь, что ты любишь подчиняться, — заметил вдруг Артём, разглядывая стриптизершу.

— Заткнись, — скомандовал я.

Артем удивленно поднял брови, а вот стриптизерша вмиг стёрла веселье с лица, сжала зубы и стала колючей.

— Что? — удивился брат. — Ты же командос, это очевидно, что она должна любить подчиняться.

Я не успел ничего сказать, как стриптизерша, прищурив глаза, сообщила:

— У подчинения есть свои неоспоримые плюсы.

— И какие? — спросил Артём.

— Можно не отвечать за последствия, — послышался едкий ответ.

Я нахмурился. О чем это она? Что-то конкретное или это именно та отговорка, которую она придумала, чтобы успокаивать себя? Или это насчёт утреннего незащищенного секса?

Дернул же черт Артема за язык!

— Извините, мальчики, мне нужно припудрить носик, — стриптизерша подхватила сумочку со столика и под нашими тяжелыми взглядами ушла в ванную с самым независимым видом.

— Что за херню ты несёшь? — возмущённо спросил я у Артема, включая кофемашину.

— Меня удивило, что такая, как она, проводит время с таким, как ты, — пожал плечами брат

— А ты её так хорошо знаешь? — язвительно уточнил я.

— Достаточно лишь приглядеться, чтобы понять.

— Достаточно лишь подумать, чтобы не молоть ерунду! — парировал я. — Мне и так пришлось неделю вокруг неё кружить, а тут ты со своими умозаключениями.

Я надеялся, что громкий шум кофемашины заглушит мои слова, и стриптизерша не услышит их. Артём зарвался, и мне надо было поставить его на место.

— Прости, бро, — Артём миролюбиво поднял руки. — Просто очень удивился. У тебя обычно более… пассивные пассии, — и он усмехнулся собственному каламбуру.

Шутник херов.

— Парни, — подал голос мелкий. — Что это за звук?

За шумом кофемашины я вдруг явственно различил визг колёс. И не я один. Втроём мы бросились из кухни и увидели открытую входную дверь. А за ней меня ждала уже знакомая картина — распахнутые ворота и рёв удаляющегося рэндж ровера.

— Блять! Опять удрала! — я от злости припечатал кулак в косяк двери.

— Уже уезжала? — хмыкнул Артём и, не дожидаясь ответа, сказал. — Ну, значит, я точно не ошибся со своей оценкой.

Я посмотрел на него со всей злостью, на какую был способен. Стриптизерша почти стала моей! И из-за этого говнюка мне придётся начинать сначала.

— Она платье оставила, — заметил мелкий.

— Современная золушка, — ответил Артём.

— А в прошлый раз — мотоботы и трусы, — пробормотал я в ответ, параллельно раздумывая о том, что теперь придётся приложить ещё больше усилий, чтобы в понедельник стриптизерша не пришла в образе распутницы.

— Так потихоньку и переедет к тебе, — хохотнул Артём.

Я усмехнулся. Такими темпами переедет она не скоро. Впрочем, мне и не нужен её переезд. Мне нужна она сама. А вещи — это дело десятое.

Мы с братьями вернулись домой, и я наконец выпил кофе. Мы забили на тренировку и решили просто пообщаться. Я популярно объяснил Артему, почему он должен конкретно следить за своим языком в присутствии стриптизерши. Эта своенравная кошка постоянно ускользала из-под моего контроля! Вчера ведь пришла сама, возможно, и впрямь поначалу лишь для того, чтобы удовлетворить физическое желание. Но утром всё было иначе, я видел это. Она доверяла мне себя, она наслаждалась своей ведомой ролью, не требовала права голоса и была счастлива. Конечно, без ее бунтарства не обошлось, но всё ограничилось лишь дерзкими словами в спальне и своенравием в выборе одежды. Я, разумеется, и не надеялся, что она наденет штаны, но то, что она сотворила с моими боксерскими шортами было бы выше моих сил, если бы не было утреннего секса. А так, я был почти спокоен, хотя и знал, что она в моих шортах без трусиков. И вся эта идиллия рассыпалась в крошки всего лишь от одной реплики Артема! Напомнил ей о её подчинении и — вуа ля! — рассерженная кошка убежала. И опять при встрече будет строить из себя недотрогу.