Артем признал мои аргументы значимыми и ещё раз извинился. Мелкий же и вовсе слушал нас, разинув рот. Меня вдруг осенило, что они со стриптизершей одного возраста. При этом она чувствовалась гораздо старше. Своим поведением она будто давала понять, что на голову всех выше. Ну, не считая её эксгибиционистских выходок и развратной болтовни со старшеклассниками. Тут она опускалась до уровня 17-летней школьницы почему-то. Такая противоречивая стриптизерша. Я вздохнул. Приручать такую не просто.

Ближе к 2 часам дня я выпроводил братьев из дома. Быстро привёл себя в порядок и поехал в школу на байке. Когда выезжал со своего района, отчего-то промелькнула мысль, что рэндж можно было бы вообще пока отдать стриптизерше. Байк её разбит отчасти из-за меня, а другой машины у неё нет. Так что это даже справедливо было бы. Решив этот момент про себя, я выкрутил ручку газа на мотоцикле и погнал дальше.

Когда я вошёл в кабинет английского, то обнаружил там во всю кипящую работу. Англичанка стояла в стороне в ожидании настройки света и штатива камеры. На ней было черно-белое платье, обтягивающее её сильнее, чем нужно, и имеющее сзади слишком высокий разрез. А сама при этом такая гордая и неприступная, ну-ну. Меня стриптизерша проигнорировала, так что я поздоровался с оператором и маркетологом и прошёл вглубь кабинета, чтобы не мешать. Там я сел за последнюю парту и приготовился ждать, но моё внимание привлёк небольшой рисунок. В углу парты чёрной ручкой был нарисован первобытный рисунок секса. Ничего необычного, палка-палка-огуречик, как в песенке, вот и трахнут человечек. Правда, у человечка, стоящего раком, были дорисованы волосы на голове. Чёрные вверху, синие внизу.

Я даже не сразу понял, что так сильно сжал этот край парты, что мог бы и отломать его напрочь. Как же меня бесила эта вызывающая сексуальность стриптизерши! Которая приводила к разным проблемам — вот этим рисункам, старшеклассникам, которые, я уверен, ещё натворят дел с англичанкой, родителям, которые будут не рады такому учителю, комиссии в понедельник, которая вообще наверное всем скопом в обмороке будет лежать… и своему стояку, да. Не важно, что я хорошенько трахнул стриптизершу этой ночью, — мой член готов был к новым подвигам, потому что англичанка говорила тихим соблазнительным голоском в камеру:

— Он сильный… надежный… многофункциональный, — да, куколка, да! — С ним хочется гораздо глубже… изучить предмет, — блять, да! Займёмся этим прямо сейчас! — Он открывает новые горизонты и позволяет мне дать своим ученикам максимум знаний, — рука англичанки скользнула вверх и вниз по стоящему рядом микрофону, включая в моей голове картинки совсем другого рода. — Мне нравится мой кабинет, оснащённый лингафонной аппаратурой фирмы «Глубокое познание», — она улыбнулась в кадр и добавила. — В нем всё идеально.

Стриптизерша замолчала, глядя вперёд. В кабинете повисла тишина, и черт меня побери, если здесь все сейчас не улетели в свои эротические фантазии!

Ну, кроме англичанки. Она вопросительно посмотрела на человека с камерой, и он, придя в себя, тут же скороговоркой сказал:

— Супер! Снято с первого раза, дубли не нужны.

Он быстро сел за стоящую рядом парту и принялся остервенело раскручивать штатив. Я хмыкнул. Точно, не я один попал под чары стриптизерши. В них была её сила и проклятье для её окружения.

Ко мне подошла смущенная Аня, девушка из отдела маркетинга, с блокнотом и ручкой в руках. Вгрызаясь в свою ручку, она спросила:

— А это не слишком, Константин Демидович? Когда я писала текст, то не думала, что это прозвучит так… так…

— Отправь готовый вариант в «Глубокое познание», пусть они решат.

Она кивнула и отошла. Аня была права, это звучало слишком пошло. Но спонсоры хотели что-то новое в рекламе, и это определенно было новым.

Оператор собирал вещи — молчаливо и несколько нервно. Его рваные движения говорили о том, что записанное видео произвело на него определенное впечатление. Возможно, стриптизерше и впрямь стоило стать стриптизершей. Или порноактрисой, отбоя от заказов не было бы.

— Варвара, останьтесь, пожалуйста, — сказал я англичанке.

Та лишь гневно сверкнула глазами, но все же уселась за учительский стол и погрузилась в свой телефон.

Когда в кабинете остались только мы с ней, я подошёл к ней и сказал:

— Отличная работа.

Англичанка оторвалась от экрана телефона и вперила в меня свой злой взгляд карих глаз.

— В похвале не нуждаюсь, — фыркнула она в ответ.

— Ещё как нуждаешься, — я подошёл к ней ближе и поднял рукой ее подбородок, пытаясь заглянуть глубже в её глаза.

Она на секунду замерла, а потом вырвалась из моих рук и яростно проговорила:

— Хватит распускать руки! Ты решил, что если я пришла к тебе вчера сама, то значит я стала твоей? Нет, кретин! Ты не заставишь меня быть твоей!

Конечно, не заставлю. Ты сама станешь моей, когда снимешь оборону.

— Почему ты так противишься? — спросил я напрямую.

— Потому что подчинение унизительно! — она скрестила руки на груди, закрываясь от меня.

— Артему ты сказала иное.

Та её фраза о последствиях не давала мне покоя.