— Будем обсуждать мой завтрак? — Он проигнорировал мой язвительный выпад, и я тут же пожалела о своих словах. — Прости.

— Я записал тебя на прием к врачу, — он уже самостоятельно решил этот вопрос. Когда только успел?

— Спасибо.

— Пойдем вместе, — еще одно решительное заявление.

— Ладно.

Покорно на все соглашалась, кивая головой. А что тут возразишь? Он все делал правильно. Костя заметил мою скованность и понурость, отложил меню, тоже так ничего и не заказав, и взял меня за руку.

— Ритуль, ну что с тобой? — он поцеловал мое запястье, потом ладонь. — Ты не хочешь ребенка? — поднял на меня взгляд.

— Я не знаю, — честно призналась. — Мне страшно. Разве ты не боишься? — Наверное, мне необходимо было узнать, что Костя находится в такой же панике, что и я. Что мы в одной лодке.

— Нет, — ни секунды не колебался. — Ты сомневаешься из-за меня? Из-за моего вчерашнего поведения? Думаешь, я буду плохим отцом?

— Я сомневаюсь в себе. Ребенок — это ежеминутное забота и волнение, особенно когда он только появится на свет. Это всегда ставить в приоритет чувства и желания ребенка, а не свои собственные.

— Все, что ты описала, похоже на то, что я испытываю к тебе — на любовь. Ты не хочешь, чтобы в твоей жизни стало еще больше любви?

Опять эта его патетика!

— Ты просто не понимаешь о чем говоришь! Ребенок ни игрушка, ни зверюшка. Его нельзя запереть в квартире, когда надоест, и уйти гулять или заниматься своими делами. Это на всю жизнь.

Пыталась объяснить насколько большая ответственность быть родителями, а Костя снова сводил все к своей незабвенной персоне.

— Хочешь сказать, что «на всю жизнь» — это не про нас?

— Господи, Костя, ты меня не слышишь! — вскочила из-за стола. — Не хочу об этом разговаривать, сходим к врачу и посмотрим, что он скажет.

— Что нового он скажет? — растирал ладонями лицо, словно надевая маску спокойствия.

— Что это ошибка, и я не беременна! — на надрыве выкрикнула, привлекая внимание мирно обедающих людей.

В кафе нельзя было больше оставаться — мы были слишком шумной парочкой, чтобы оставаться незамеченными.

До следующего дня, вплоть до того момента, как оказались в узи-кабинете, мы не касались темы беременности. За это время мы обменялись едва ли парой слов. Не знаю, злился ли Костя, обижался или был ли расстроен — он держал все в себе.

С утра я сдала кровь на гормоны, но результаты должны прийти только завтра. Не могла оставаться в неведенье еще один день, поэтому, когда врач предложил сделать ультразвук, я, не задумываясь, согласилась.

С опаской вглядывалась в экран, пока он водила аппаратом по моему животу. Совершенно не понимала, куда именно надо смотреть и что я должна там увидеть.

— А вот и ваш малыш, — радостно заявила женщина, указывая на крошечное пятно на мониторе.

Я поднялась на локтях, чтобы лучше улучшить себе обзор. Смотрела, но ничего не видела. Где ребенок? Врач заметил мою растерянность и указал пальцем на экране место, где находится этот самый «малыш». Крохотный, не больше горошины.

Больше некуда было бежать от реальности: я ждала ребенка. И не знала, что теперь с этим делать.

Зато сидящий рядом Костя давно все решил для себя. Блеск в его глазах, когда он следил за происходящим на мониторе, говорил сам за себя — он хотел этого ребенка.

Меня накрыло волной отчаянья.

Каждый раз, задумываясь о том, что, возможно, решу избавиться от ребенка, я неизменно ощущала себя жестоким хладнокровным убийцей. Однажды я отняла чужую жизнь, и это будет мучить меня и тяготить совесть всю оставшуюся жизнь. Но то были иные обстоятельства. Тогда стоял выбор между собственной жизнью и смертью, это был первобытный инстинкт — бороться за выживание. А что сейчас говорит во мне? Эгоизм? Я больше забочусь о собственном будущем, а не о крохе, что уже живет во мне. Выходит, я монстр, который погубит невинную жизнь и, несомненно, наши с Костей отношения. Он не простит меня.

Подскочила с кушетки и выскочила в коридор в поисках туалета — меня тошнило. От себя самой и своих мыслей.

Я эгоистичное чудовище.

Я неприкаянно сидела на ступеньках клиники, когда рядом присел Костя.

— В кафе? — непринужденно предложил. — Может в этот раз удастся поесть, — выразил надежду.

Он что, издевается? Какое кафе? Как вообще сейчас можно думать о еде?! Не знала, наорать на него или …

Я рассмеялась. Печально, через слезы. Костя подхватил — и вот мы уже оба хохочем.

Не представляю, что бы со мной сейчас было, если бы не он.

— Почему ты не злишься на меня, — повернулась к нему, смахивая с щек остатки слез, — и не призираешь, как должен?

Он громко вздохнул, как делают умудрённые взрослые, когда любопытные дети изводят их глупыми вопросами.

— Потому что сейчас нельзя воспринимать всерьез ни одно твое слово, — поправил волосы, что прилипли к моему влажному лицу. — Я знаю тебя, и знаю, что ты хочешь ребенка, и ты родишь его в любом случае — просто пока сама не осознаешь этого.