— Костя, у нас будет ребенок, — меня накрыло пониманием.

— Я знаю, — кивнул, ожидая, какой следующий очевидный факт я ему поведаю.

— Мы будем родителями, — совершила еще одно грандиозное «открытие».

— Я в курсе, — Костя начал посмеиваться, думаю, списывая мое поведение на странности беременных, — а ты, видимо, только сейчас это поняла.

— Да.

— И? — не мог предугадать моё дальнейшее поведение.

Прижала ладони к животу, мечтая поскорей взять нашего малыша на руки.

— Это чудесно, — готова была расплакаться, но на это раз от счастья. — У меня будет от тебя малыш, — уже в который раз повторяла одно и то же на разные лады, как будто до меня никак не дойдет, что я скоро стану мамой.

Я, наконец, пришла в гармонию с самой собой.

С того дня и мир преобразился: солнце светило ярче, краски на картинах виделись более насыщенными, даже музыка теперь звучала по-иному. Я взглянула на вещи другими глазами, словно в моей жизни появилась магия.

Конечно, это не могло не сказаться на моем поведении — я часто витала в облаках — и близкие не могли этого не заметить. Долго делать секрет из моей беременности не удалось. Первой, конечно же, я сообщила маме. Она не по-детски напугала меня, когда долго молчала в трубку, а потом начала плакать. Уже думала, что мама совсем не обрадовалась, что я сделаю ее бабушкой, но потом она начала говорить про папу и то как бы он был счастлив, узнав, что его дети обзавелись собственной семьей. Для них семья было главным в жизни. Думаю, эти идеалы они привили и нам с Максом.

Родителям Кости мы признались вскоре после праздника в честь дня рождения. Больше всего я боялась реакции его матери, и под столом крепко держала парня за руку, когда он объявил предстоящем событии перед собравшейся семьей.

Ольга Алексеевна была на себя не похожа: взвинченная и нервная.

— Лёва, ты слышал?! — тормошила она сидящего рядом мужа. — Лёва, ты понимаешь? У нас скоро будет внук, а ничего не готово! Надо обезопасить дом для ребенка, Лёва! Купить все эти штуки, чтобы он не смог засунуть пальцы в розетки или, не дай бог, не разбил голову об какой-нибудь угол. Лёва, надо из старой Костиной комнаты сделать детскую! Ну что ты сидишь, осталось совсем мало времени?!

— Олечка, — похлопал ее по руке, — все будет. Все будет.

Пока она пребывала в самом настоящем шоке, Лев Васильевич, по-отечески обняв, поздравил сына, потом стиснул и меня в объятиях, называя дочкой. Он выглядел радостным, сказал, что давно мечтает о внуке.

— Правда, мы думали, что первым нас обрадует старший сын, — отметил будущий дедушка.

Я готовилась к тому, что Андрей примет все в штыки и заведет старую песню о Костиной репутации и карьере — все-таки он потеряет немалую долю своих поклонниц, что сами жили мечтами когда-нибудь осчастливить музыканта ребенком, но ворчание брата было символическим. Он похлопал Костю по плечу, одобряя. Наконец осознавал, что его младший братишка, которому он когда-то мазал зеленкой разбитые коленки, повзрослел и стал настоящим мужчиной.

— Поздравляю! — потрепал его по плечу. — Мужик!

Костя даже загордился. Будто подвиг совершил.

Но Максим его опустил с небес на землю, когда позвонил мне и сказал, что хочет с Костей «серьезно поговорить». От брата я не ждала ничего иного, кроме как его программы максимум по подавлению и приструнению будущего папы.

Костя молча выслушивал долгую речь Макса, а в конце просто сказал «понял».

— И чем он тебя запугивал на этот раз? — захотелось узнать содержание монолога брата.

— Пообещал не убивать, чтоб не лишать племянника или племянницу отца, но «навешает» мне если ребенок будет незаконнорождённым.

Звучало это, конечно, ужасно, но по факту значило лишь то, что мы с Костей не состояли в официальном браке.

Друзья и родственники не говорили об этом открыто, но все интересовало, когда мы с Костей поженимся. Я не ждала от него предложения — это всего лишь формальность. Не штамп в паспорте делает людей семьей. Как выяснилось, у Кости было на это свое мнение и причины не делать мне предложение.

Однажды, когда мы были в гостях у его родителей, я стала свидетельницей разговора Ольги Алексеевны с сыном.

— Не пойму, почему ты тянешь, — отчитывала она Костю, поймав его одного на кухне, когда я вышла, чтобы помочь накрыть на стол, а вернувшись за приборами, услышала их разговор, и бесстыдно подслушивала под дверью.

— Ты же ее знаешь, — усмехнулся, — она не согласится.

— Не согласится выйти замуж за мужчину, от которого ждет ребенка? — усомнилась женщина.

— Она решит, что я делаю это только из-за ребенка, — услышала сожаление в его словах.

— Дети должны быть рождены в браке, — настаивала Ольга Алексеевна.

— Ты старомодная.

— Хочешь сказать, что я старая? — высокие нотки проскользнули в голосе.

— Ты скоро станешь бабушкой, так что… — откровенно издевался над матерью.

— Замолчи! — запретила и дальше развивать эту логическую цепочку.

— Только если ты не будешь доставать меня свадьбой, — выдвинул Костя встречное условие.

— Господи, мой сын — шантажист!

— А моя мать — сваха.

— В кого ты такой язвительный? — уходя, бросила Ольга Алексеевна.