Мне хотелось ему верить, верить, что я именно такая, какой он меня видит. Но это не так, совсем не так.

— Рожу ребенку, только чтобы не потерять тебя? Оставлю ребенка не потому что, что я порядочный человек или хорошая мать, а потому что в противном случае нашим отношениям придет конец. Я отвратительна, — уткнулась лицом в колени.

— Ты потрясающая, — обнял за плечи, притягивая к себе, — и будешь чудесной матерью.

Я могу стать супер-мамой для нашего ребенка, но его отцом всегда будет Константин Соболев — фронтмен группы «Адамас»; медийная личность; сек-символ миллиона женщин; объект зависти, любви, и даже одержимости и наживой прессы и СМИ.

— Что мы можем дать нашему ребенку? Какая жизнь его ждет? Такая же как и у нас: репортёры, сплетни, таблоиды? Как мы сможем его защитить от этого мира? Будет ли он счастлив, живя словно в аквариуме под прицелом чужих взглядом?

— Будет, — твердо завил, — потому, что мы будем любить его больше всего на свете.

Тут я задумалась, что этот малыш частичка Кости. Как не любить его? Конечно, я буду любить нашего ребенка, но остатки сомнений не позволяли в полной мере радоваться предстоящему событию.

— В общем, — подытожил Костя, поднимаясь, — у нас будет ребенок! — Казалось, это было его окончательное, безоговорочное решение. Он не спрашивал, а поставил перед фактом.

Протянул мне руку, а я не решалась взяться за нее.

С того момента, как мы узнали о беременности, Костя заметно преобразился. Я сомневалась и металась, а он был спокоен и тверд в своем решении.

Перевела взгляд с руки к его лицу, на котором сияла добрая, светлая улыбка. Ну почему Костя такой хороший? Он где-то порочный, в чем-то необузданный, но такой настоящий и искренний.

Ухватилась за его пальцы, вставая рядом. Устала от этого разговора, от мыслей, что мучили меня. Хотелось просто тепла и ласки, и я прижалась к Косте, подпитываясь от него энергией. Как было бы здорово, если все в этой жизни было легко и просто.

— Ты слишком много думаешь, — Костя чувствовал мое настроение, чувствовал меня. — Гоняешь эту мысль туда-сюда и сходишь с ума. Расслабься, отключи голову. Как только сделаешь это, решение покажется таким очевидным, что ты будешь удивляться, как раньше не замечала его.

— Ладно, — в последнее время я только и делаю, что соглашаюсь с ним. То ли он стал таким разумным и рассудительным, то ли я …Позволила себе стать слабой? Слабой женщиной рядом с сильным мужчиной. — У твоей матери скоро день рождения, займусь поиском подарка для нее, — надеялась, что это чуть отвлечет меня.

Костя положил ладонь на мой пока еще плоский живот.

— А того подарка, что уже есть, не достаточно?

— Какой же ты дурак, Соболев! — пыталась выглядеть строгой, а сама давилась от смеха. — Уже думала, что ты повзрослел, а ты все такой же! Делаешь из нашего ребенка презент ко дню рождения.

— Хорошая новость — своего рода подарок, — отшучивался.

— Ну тебя! — не хотела слушать, подобную демагогию он может разводить часами. — Хочу есть! — вдруг осознала, что последние два дня практически ничего не ела, и внутри все сводило от голода.

— Ну наконец! — обрадовался Костя и начал перечислять на выбор заведений, где можно поесть в такое раннее время.

Всю дорогу я строила из себя злюку, но на самом деле была безумно благодарна Косте за то, что он веселил меня и заставлял смеяться.

Я старалась следовать его совету и расслабиться. Ходила по шумным торговым центрам в поисках подарка, слушал музыку, общалась с людьми. Даже помогала Ольге Алексеевне в организации ее дня рождения. Она планировала небольшой праздник дома в кругу семьи и самых близких друзей.

Негласно я приняла решение оставить ребенка, но сомнения и опасения все еще жили во мне. На празднике старалась вести себя естественно, и даже во время одного из тостов в честь именинницы приняла бокал и пригубила вина. Набрала спиртное в рот, но глоток так и не сделала — у меня словно ком в горле встал. Как полоумная я выскочила из-за стола и побежала в ближайшую ванную комнату, где выплюнула в раковину вино.

Следом появился взволнованный Костя.

— Тошнит? — поправил, упавшие на лицо волосы.

— Нет, — ошарашено смотрела на парня. Меня не тошнило, совсем по другой причине я отказала себе в алкоголе. — Мне нельзя пить, — озарение пришло неожиданно, — это вредно для ребенка. — Костя был прав, я ждала, хотела этого малыша. Бессознательно, но я заботилась и защищала его.

— Думаю, полбокала красного вина можно, — успокоил, не придавая значения мелкому инциденту, и не замечая, какая во мне внезапно произошла перемена.