Соня была права, и все это понимали. Мадлен и сама испугалась. Она рассказывала Соне, а та друзьям, что за год она забыла о горном отеле и жила вольно, без особых проблем. Даже мужа и сына редко вспоминала. Узнав об аварии, немного всполошилась, но быстро пришла в себя. Только теперь, когда ей поведали, что именно она стала причиной аварии, Мадлен перепугалась и искоса поглядывала на мужа: не приехал ли он, чтобы отомстить. Но страдания Мадлен Карлоса не волновали. Его сжигали изнутри вопросы, на которые не было ответа.

— Хватит тебе беситься, — уговаривал его Хулио. — Это было год назад. Клуб давно закрыли. У нас своих дел хватает, чтобы еще о чужих заботиться. 

— А ты бы не волновался? Черные соседи точно связаны с клубом. Смотри, почти год о них ничего слышно не было, а теперь снова появились. Вдруг и клуб откроют!

— Ну, и что?

— Как ты не принимаешь, Хулио! — волновался Карлос. — У меня рядом с ними мать и сын, а я далеко.

— И что с того? Их молодые девушки интересуют, а не старуха и мальчик. Сдаётся мне, что ты надумал себе головную боль и следуешь ей.

— Ты меня не понимаешь, — покачал головой огорчённо Карлос. — Надо возвращаться.

— Погоди, мы хотели с тобой к врачам сходить, физиолечение закончить, пока в Барселоне. Дома кустарщина, нет таких аппаратов. Не спеши. Хотя.... Идея! — хлопнул себя по лбу Хулио.— Позвони в полицию, пусть отель проверят.

— А что я им скажу?

— Придумай что-нибудь.

Карлос придумал. Он сообщил анонимно, что на горнолыжном курорте скрывается беглый преступник. Вызов приняли, но неохотно. У него появилось ощущение, что никто и ничего делать не будет. На всякий случай позвонил дяде Милену и попросил его съездить на горнолыжный курорт и разведать обстановку.

Пока ждал информацию, занимался своими делами. Неделю посвятил госпиталю. Лечебная физкультура творила чудеса. Дома не было таких установок и тренажеров. Хулио оказался прав: Карлос чувствовал себя намного лучше. Ходил с палочкой, но много. Старался везде передвигаться пешком. Попутно таскал за собой и Мадлен в надежде, что она вспомнит до конца своё приключение в отеле. Он хорошо помнил, как, убегая от него, она весело смеялась, будто играла в кошки-мышки.

Может, снимем блокировку с помощью гипноза? — предложил Хулио. — Говорят, помогает. Пусть специалист исследует внутренние "тёмные закоулки" Мадлен, в которых скрывается проблема.

— А она согласится?

— Не знаю, но попробовать стоит.

Они позвали Мадлен, которая о чем-то шепталась на кухне с Соней, и спросили ее совета. Она сначала сопротивлялась, а потом вдруг согласилась. Поход к психиатру на гипноз запомнился Карлосу на всю жизнь.

Начался визит вполне прилично. Доктор их приветливо встретил, уложил Мадлен на широкое кресло с подножником и ввёл в транс. Она полусонно отвечала на вопросы, Карлос слушал, но ничего опасного не улавливал.

— Спросите ее, что она видела в Зазеркалье, — предложил он врачу.

— Вы думаете, она ответит? — засомневался гипнотизёр, но выполнил просьбу Карлоса.

Мадлен рассказывала спокойно. Мужчины переглянулись и насторожились: вдруг получится. Она легко говорила, как они с начальником пришли в зал и чем там занимались, пока не дошла до места начала представления. Здесь она стала путаться. То девушки у неё на сцене смеялись, то кричали и звали на помощь. То вообще это уже были не девушки, а кошки, которые сладострастно мяукали.

Мужчины переглянулись и поняли из ее рассказа одно: зал будто сошёл с ума. Жажда крови, как когда-то у римлян, смотревших на бои гладиаторов, переполняла присутствующих. Зрители срывались с места и бросались к ограждению. Они стучали и ревели, требуя представления, но их никто не останавливал.

— Был ещё голос с небес, — сказала Мадлен, замерла на секунду и вдруг закричала. Страшно. На одной ноте.

Все перепугались. Врач стал быстро возвращать ее в реальность. Женщина распахнула глаза, не понимая, где находится и что с ней случилось. Она открывала рот, хватала губами воздух, как рыба, выброшенная на берег, и плакала.

— Глубокая блокировка, — констатировал психиатр. — Не советую продолжать. Естественные замки возникают, чтобы защитить психику от тяжелых переживаний и воспоминаний. А здесь блок создан искусственно, причём в форме якоря.

— Господи, а это ещё что такое? — охнула Соня, которая сопровождала Мадлен на все процедуры.

— Это такой психологический приём, — охотно пояснил психиатр. — Реципиенту даётся определенная установка: он живет спокойно и без волнений, пока кто-то из посторонних не произнесёт кодовое слово. Тогда срабатывает психологический спусковой механизм блокировки, и мозг прячет болезненную информацию в глубинах памяти.

— А что мы могли у неё спросить? — поинтересовался Карлос.

— Да что угодно. Здесь не угадаешь, на какое слово сработает установка. Но вообще блоки можно ставить только с согласия больного, иначе это противозаконно. Где это ее так мощно обработали? Первый раз с таким пациентом имею дело.