Я не имела в виду, что Арнольд немец, но если это его раздражало, то мне было все равно.

Вытянувшись во весь рост, он толкнул меня коленом и направился из маленькой приемной в сторону туалета. Я вытащила телефон из черной кожаной сумочки, которую родители подарили мне на Рождество, и начала набирать сообщение Марку. Я дала ему знать, что пришла на прием и скоро пойду на рентген. Сегодня я не так уж сильно облажалась, взяв выходной, в расписании не было ничего ужасного, но все же. Я чувствовала себя плохо, даже если это он был тем, кто сказал, что мне лучше не ходить на работу, пока я не буду уверена, что не причиню себе еще больше вреда.

— Не могли бы вы прибавить громкость?

Я оторвала взгляд от телефона и увидела мужчину, который стоял в очереди позади меня со своей женой. Он выжидающе глядел со своего места в другом конце комнаты. Он имел в виду телевизор.

— Конечно, — сказала я, схватив пульт с пустого кресла Култи и рассеянно повышая громкость телевизора.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, о чем сегодня говорили по телевизору.

— ...это не первый раз, когда деньги выручают одного из таких парней из беды. Сколько раз их кураторы скрывали факты, если они не хотели, чтобы публика о них узнала? В каждом большом виде спорта, который вы можете себе представить, есть сотрудники, которые следуют за звездными спортсменами повсюду, тащат их обратно в свои отели после целой ночи, проведенной в стрип-клубе или на вечеринке. Некоторые болельщики не хотят слышать о том, что их любимые спортсмены делают нормальные, человеческие вещи. Честно говоря, я не удивлюсь, если в послужном списке Култи есть и лишение прав, но никто не сможет найти убедительных доказательств этому. Этот парень — немецкий национальный герой, даже если полстраны ненавидит его до глубины души. После двух сезонов, проведенных в Мужской Американской Лиге, он практически стал американским героем… — Я выключила телевизор, сердце колотилось где-то в горле.

Иисус Христос. Они обсуждали лишение его прав за вождение в нетрезвом виде в долбаных спортивных новостях?

Неужели им больше не о чем поговорить?

— Прошу прощения. Не могли бы вы включить обратно? — спросил мужчина в другом конце комнаты.

Я от всего сердца поблагодарила себя за то, что велела Култи надеть одну из моих кепок, прежде чем мы покинули мою квартиру. Чувствуя себя немного сукой, я покачала головой.

— Через минуту. Извините.

Незнакомец не мог поверить, что я сказала «нет», и, честно говоря, я тоже была удивлена, что сказала это. Но когда дело дошло до выбора, я предпочла, чтобы незнакомец счел меня грубой, чем возможность того, что Култи вернется и увидит это. Он не вел себя странно, поэтому я не думала, что он уже знал, что о нем говорят по кабельному телевидению, но могла ли я быть уверена?

— Вы что, телевизионная полиция? — спросил незнакомец, нахмурившись.

Я попыталась убедить себя, что он ведет себя как придурок в ответ на мою грубость.

— Нет, — спокойно ответила я, глядя ему прямо в глаза, потому что застенчивость, когда ты грубишь, только ухудшает ситуацию. — Я включу его через секунду.

Надеюсь, если я подожду минуту, ведущие заговорят о чем-нибудь другом.

Парень просто уставился на меня. Иногда людям не надо было произносить слово «сука», чтобы донести смысл. Этот парень явно овладел этим талантом.

Я почувствовала Култи еще до того, как он вернулся. Он намеренно встал прямо передо мной, упираясь ногой в мои колени, прежде чем занять свое место на стуле рядом. Ему потребовалась целая секунда, чтобы уловить злобные флюиды, которые посылал другой мужчина.

Немец наклонился вперед, упершись локтем в колено и наполовину повернувшись ко мне, но голова его была повернута к незнакомцу. К счастью, моя кепка была низко надвинута ему на лоб.

— Я уверен, что есть еще что-нибудь, на что ты можешь посмотреть, друг.

— Я бы смотрел телевизор, дружище, если бы твоя дама его не выключила, — объяснил мужчина.

Култи не спрашивал меня, почему я выключила его или почему не включила снова. Он остался в той же позе, в которой сидел, положив свободную руку на другое колено.

— Вместо того чтобы беспокоиться о телевизоре, может быть, тебе стоит беспокоиться о своем холестерине?

О Боже.

От двери послышался голос:

— Мисс Касильяс, идите за мной.

Я встала и легонько ткнула Култи в плечо, когда он уставился на другого мужчину. Он встал вслед за мной, больше не думая о мужчине.

Понизив голос так, чтобы только он мог слышать, я прошептала:

— Они обсуждали Култи на спортивном канале, и говорили не о том, что он играл в футбол. — Я опустила подбородок. — Ты понимаешь, что я имею в виду?

Он посмотрел мне в глаза, а затем кивнул в знак понимания.

Не знаю, зачем это сделала, но я протянула руку и сжала его запястье.

— Ты ничего не украл и никого не убил. Что бы ни говорили те, кто тебя не знает, это не имеет большого значения.

— Мисс Касильяс? — медсестра снова окликнула меня.

— Я иду. — Широко раскрыв глаза и посмотрев на Немца, я сделала шаг назад. — Позволь мне покончить с этим.

Последнее, что я сделала перед тем, как отправиться на рентген, — бросила пульт на сиденье рядом с женой этого мужика.

Рентген прошел быстро, в основном, потому, что я думала о ситуации с Култи. Он ничего не подтвердил и не опроверг. Так что же это значит?

Через полчаса я сидела в комнате со своим доктором, который показывал мне большой набор рентгеновских снимков.