— Мне нравятся ноги.

Ноги?

— И?

Он едва заметно прищурил глаза.

— Уверенность.

— Ладно.

— Хорошие зубы.

Хм-м-м.

— Красивое лицо.

Мое веко, возможно, начало дергаться.

— Кто-то, кто заставляет меня смеяться.

Подергивание перешло в настоящий тик.

— Ты что, все это сейчас выдумываешь?

Потому что, ну серьезно? Култи смеется? Ха-ха.

— Что-то не так с моим списком? — спросил он с каменным выражением лица.

— В этом не было бы ничего плохого, если бы ты не придумывал его на ходу. Кто-то, кто заставляет тебя смеяться? Я чувствую, что следующим ты начнешь описывать единорога.

Он ткнул языком в щеку.

— То, что меня не привлекают женщины, достаточно взрослые, чтобы помнить последнюю мировую войну, не означает, что мой список выдуманный, — сказал Култи.

О, боже мой. Это заставило меня расхохотаться.

— Ты говоришь так, будто я хожу на свидания в дома престарелых. Эти парни, вероятно, всего на пару лет старше тебя, так что подумай об этом, скрипучее колено.

И это заставило его закрыть рот.

— Ты самый нахальный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни.

Улыбнувшись, я откусила от бутерброда.

Минут через пять Култи, наконец, снова обратил внимание на телевизор, одна его щека выглядела так, как будто он ее кусал.

Когда эпизод закончился, я медленно встала и отнесла свою посуду на кухню, захватив по пути стакан Култи.

— Я должна уехать через тридцать минут. Если ты обещаешь не красть ничего, что мог бы легко купить себе сам, то можешь остаться здесь и еще посмотреть телевизор.

Последовала пауза, пока он прокручивал список записей на медиа-плеере.

— Мой водитель внизу. Он может забрать нас.

Нас? Моя тарелка с грохотом упала в раковину.

— Ты хочешь пойти?

— Мне больше нечего делать.

Он уже не в первый раз говорил что-то подобное. Я обошла диван и осторожно села, глядя на него. Я знала, то, что я собиралась спросить, было совершенно не моим делом, но все равно.

— Чем именно ты занимаешься весь день?

Это был прямой вопрос. Ему не обязательно было иметь нормальную работу, но я полагала, что у него были другие дела, чтобы занять себя. У него было несколько проектов, несколько предприятий, о которых я слышала на протяжении многих лет, но, по-видимому, у него также было много свободного времени. Так что же он делал, когда не был на тренировке?

Култи продолжал смотреть вперед, но я видела, как напряглось ближайшее ко мне плечо. Его ответ был прост.

— Ничего.

— Тебе нечего делать?

— Нет. Несколько электронных писем и телефонных звонков, ничего существенного.

— Разве у тебя нет бизнеса или типа того?

— Да, и у меня есть менеджеры, которые управляют всем, чтобы мне не приходилось. В последнее время я свел свои обязательства к минимуму.

Это звучало... ужасно.

— Ты мог бы делать что-нибудь, если бы захотел, — неуверенно предложила я. — Общественные работы, или найди себе хобби…

Култи пожал плечами.

Это не помогло мне чувствовать себя менее странно при мысли о том, как ему, должно быть, было скучно. Отсутствие дел сводило меня с ума. Как это могло не свести его с ума? Оставаться одному в доме весь день…

Я вдруг вспомнила тот вечер, когда забрала его из бара. Ладно, может быть, он и не сидел весь день дома. Как бы то ни было, многое вдруг обрело смысл. Почему он играл в софтбол и просил меня играть с ним в футбол, и почему он сейчас в моей квартире.

Чувство долга шевельнулось в моей груди. Но я ничего не сказала и не сделала. Главным образом потому, что я не собиралась забывать то, в чем он признался.

Не стоит делать слишком много и слишком быстро, не так ли?

Откинувшись на спинку дивана, я еще несколько минут держала эту мысль в голове.

— В таком случае, тебе придется захватить одну из моих кепок, прежде чем мы уйдем.

— Почему?

— Потому что мой доктор — твой фанат. — У него в кабинете висит джерси в рамке.

Култи приподнял бровь.

— Твоя фотография будет по всему интернету, прежде чем ты уйдешь оттуда, — объяснила я. — Тогда все начнут спрашивать, что ты делал со мной на приеме у врача, и следующее, что все скажут, что я беременна твоим ребенком.

Немец фыркнул.

— Это будет не в первый раз.

Он был прав. Я могла припомнить, по крайней мере, несколько случаев за эти годы, когда какой-нибудь таблоид или журнал сообщал, что он оплодотворил кого-то, с кем его видели вместе. Они придумывали новые отношения каждый раз, когда он стоял рядом с новой женщиной.