В конце концов, я нашла в себе этого человека. Не модель и не конкурент на соревнованиях по бодибилдингу. Просто я.

Кроме того, я видела бывшую жену Култи и его бывших подружек. Ему нравились высокие, длинноволосые, с маленькой грудью, как раз между линией стройности и подтянутости.

И у них не было моего небольшого третьего размера, который не уменьшался, сколько бы я ни делала жим лежа, или моих подколенных сухожилий и ягодиц, которые помещались в самые эластичные джинсы только после десяти минут шевеления, прыжков и подтягивания. Я даже не думала о своем лице, потому что это было совсем другое дело. На нем были шрамы и веснушки, с которыми я ничего не могла и не хотела делать.

— Прекрасно. — Я опустила руки и затем подняла их вверх, чтобы стянуть футболку через голову. К черту все. Что такого в сиськах и веснушках, когда он видел меня без макияжа почти каждый день в течение последних двух месяцев?

Его веки низко опустились, но он не сказал ни слова.

Вместо этого он смотрел на меня тяжелым взглядом, держа руки на моих боках чуть ниже под ребрами. Его руки были холодными и твердыми. Я не могла не заметить, что у него большие руки. Мне едва удалось не издать ни звука от его прикосновения. Я имею в виду, что Марк все время прикасался ко мне. В этом не было ничего особенного.

Его руки скользнули вверх, ладони были такими широкими, а пальцы такими длинными, что он почти мог сомкнуть их вокруг меня.

Затем он нажал на синяк, и я издала действительно неженственное ворчание.

Немец ни разу не прервал зрительного контакта со мной, даже когда вдавил большие пальцы в ложбинку между моими ребрами, а подушечками уперся в поцарапанную кожу над плоской мышцей моего пресса. Мои ноздри раздулись, когда он сжал ребра во второй раз, а сердце забилось, забилось, забилось под ними. Волосы на моих руках встали дыбом в ответ на его касания.

Нужно ли ему было смотреть на меня, когда он делал это?

— Я в порядке. Во всяком случае, они просто немного ушиблены, — сказала я сдержанным тоном, который даже не намекал на тот факт, что большой орган прямо в центре моей груди думал, что участвует в гонках Наскар. Большим пальцем Култи рассеянно провел линию вверх к резинке моего лифчика, которая, как я не могла не вспомнить, была буквально в сантиметре от моей груди.

— С тобой все будет в порядке, — уверенно заявил он, будто обладал рентгеновскими способностями, которые говорили ему, что с ребрами все хорошо.

Он убрал руки с моего живота.

Я сглотнула, пытаясь взять себя в руки.

— Мои... ключи в боковом кармане сумки, он на молнии. Не мог бы ты достать их для меня или передать мне сумку, чтобы я могла их достать?

Култи бросил на меня взгляд, потянулся за моей сумкой, расстегнул молнию кармана и вытащил ключи, зажав их в ладони.

— Я бы отвез тебя домой, но... — Он скривил и плотно сжал губы.

Но.

— Не волнуйся об этом. — Я не спрашивала его, может ли он подвезти меня. Он не мог. Все было так просто. Я не знала, почему именно, но подсказки были.

Он даже не моргнул и не выглядел слегка смущенным.

Лишь один раз кивнул, его губы по-прежнему были плотно сжаты.

— Я поеду за тобой.

Поедет за мной домой?

— Все в порядке. Обещаю. Я могу добраться до дома целой и невредимой.

— Я поеду за тобой.

Дорогой Бог.

— Уверена, у тебя есть дела поважнее. Поверь мне, все в порядке.

— И не подумаю. Я провожу тебя домой, — настаивал он. Я открыла рот, чтобы возразить, но он опередил меня. — Садись.

Именно так я обнаружила, что икона мирового футбола сопровождал меня по дороге в мою квартиру над гаражом.

Это был стук.

Это был долбаный стук в дверь, который, в конце концов, заставил меня скатиться с кровати.

Я собиралась убить того, кто был по ту сторону двери. Ладно, может, не убить, но серьезно покалечить.

Тот факт, что в десять часов утра я еле волочила ноги, был явным признаком того, насколько ужасно я себя чувствовала. Хотя я должна была лучше подумать о последствиях вчера, когда не стала слишком активно растягивать мышцы, что объясняло, почему я чувствовала себя сегодня еще хуже, чем накануне.

— Иду! — рявкнула я, когда стук стал еще более неприятным.

Убью на хрен. К черту все. Может быть, мне сойдет с рук преступление в состоянии аффекта.

Когда посмотрела в глазок — мой отец установил его через минуту после того, как помог мне переехать — я подумала о том, чтобы ударить себя по лицу, дабы убедиться, что не сплю.

— Тренер? — спросила я, отпирая верхний замок, а затем и нижний, чуть приоткрыв дверь. Его большое немецкое лицо смотрело на меня сквозь щель.

— Рей — меня устроит. Впусти меня.