— Это был просто он. Из того, что я слышала от мамы, он действительно был дерьмовым отцом и еще худшим мужем. Подозреваю, что он бил мою бабушку, когда не изменял ей. Моя мама не была его поклонницей, и я знаю, она винила футбол в том, что он так себя ведет. Я ее не виню. Она познакомилась с моим отцом на каникулах в Мексике, они поженились и переехали сюда. В последний раз, когда я его видела, он назвал моего отца глупым мексиканцем и сказал маме, что она зря потратила свою жизнь, выйдя замуж за кого-то, кто настолько ниже ее по положению.

— Я люблю своего отца и всем обязана родителям. Это самые трудолюбивые люди, которых я когда-либо встречала, и мне не нравится, когда о них плохо говорят. Когда мама говорит что-то не поддерживающее, я пытаюсь помнить, что она ненавидит то, что мы с братом играем в футбол. Она не может смириться с тем, что мы сделали футбол своей карьерой.

— Однажды мой агент попыталась продать меня одной компании, сказав, что Ла Кулебра — мой дед. Знаешь, что они ей сказали? Если бы я была дочерью его незаконнорожденной дочери, они бы захотели иметь со мной дело. Или если бы я не была латиноамериканкой, это была бы история. Они заставили меня думать, что я обманом попала туда, где я есть, потому что его гены и мое латиноамериканское происхождение сразу же дали мне преимущество. Будто я не надрывала свою задницу изо дня в день, работая усерднее, чем мои товарищи по команде, чтобы совершенствовать свои навыки.

Я сделала спокойный вдох и сморгнула слезы разочарования. Я так давно не чувствовала себя такой маленькой и никчемной.

— Мне пришлось работать вдвое больше, чем всем остальным, чтобы доказать себе, что я попала сюда не потому, что он отец моей мамы.

— Прости, что не сказала тебе раньше, но, — я пожала плечами, — я просто… Я хочу быть собой. Я хочу, чтобы люди любили меня за то, какая я есть, а не за то, кем является мой брат или мой дед. Или из-за того, что я, черт возьми, ношу… В конце концов, я бы тебе все рассказала. Однажды.

За пять минут, прошедших с того момента, как я закончила говорить, мы подъехали на стоянку семейного ресторана, а Немец не произнес ни слова. Я не была с ним настолько хорошо знакома, чтобы с легкостью распознать, был он зол или раздражен, и я не чувствовала, чтобы от него исходила хоть одна из этих эмоций. Он просто молчал. Мне тоже не хотелось больше об этом говорить, поэтому я не стала настаивать на разговоре. Разговоры об этом старике всегда вызывали у меня несварение желудка и тяжесть на сердце. Это действительно доказывало, как мне повезло с теми людьми, которые окружали меня в этой жизни.

Мы не разговаривали друг с другом, когда встретились с моей семьей, они ждали нас у входа. Мы ничего не сказали, когда вошли в заведение и заняли два места рядом друг с другом. Папа сидел во главе стола, мама с одной стороны от него, Сеси с другой, а ее подруга рядом с ней.

— Что бы вы хотели из напитков? — Официант начал с моей мамы и обошел вокруг, добравшись до Култи раньше, чем до меня.

Не знаю, чего ожидала услышать от него в ответ, но точно не «Воды».

— А вы, se~norita? — спросил меня официант.

Я планировала взять «Маргариту», потому что обычно предпочитала ее, но рядом со мной сидел человек, у которого была возможная проблема с алкоголем, и я была за рулем.

— И мне тоже воды, пожалуйста.

Мама начала рассказывать о том, что один из ее братьев звонил раньше, чтобы поздравить папу с днем рождения, и как он планировал приехать в гости в течение следующего месяца, когда официант вернулся с нашими напитками и принял наши заказы.

— Что будете заказывать? — спросил он Култи.

И этот засранец сказал это.

— Тако. — Он сделал драматическую паузу, и я, должно быть, была единственной, действительно уловившей этот момент, особенно когда он ударил меня коленом под столом и бросил на меня косой взгляд. «Al Carbon».

Я фыркнула и стукнула коленом по его колену, сжав губы, чтобы не улыбнуться. Я едва помнила, что выбрала себе, потому что спросила совершенно другое, прекрасно зная, что они этого не подают:

— У вас есть Немецкий Шоколадный Торт?

Зачем им Немецкий Шоколадный Торт в мексиканском ресторане?

Конечно, у них его не было, но я хотела повредничать и выглядеть идиоткой одновременно.

— Ум-м, no. У нас есть sopapillas и flan? — предложил мужчина. (Примеч. Сопаипилла, сопапилла, сопайпа или качанга — это разновидность жареной во фритюре выпечки из дрожевого пшеничного теста, часто подают с медом; Flan — Крем-карамель).

Прежде чем я успела ответить, кто-то сделал вид, будто уронил салфетку на пол, и, наклонившись, чтобы поднять воображаемый предмет, решил вонзить свой острый локоть прямо в мое бедро.