К тому времени, как я вернулась с работы, кто-то уже сидел у подножия лестницы, ведущей в мою квартиру. Как только я вышла из машины, мне потребовалась доля секунды, чтобы узнать каштановые волосы и длинное тело, которое встало, отряхивая сзади свободные спортивные шорты.

Он ничего не сказал мне, когда я припарковала свою машину в метре от него, и не сказал ни слова, когда взял мою спортивную сумку, и даже когда увидел на мне мешковатые брюки и рубашку с длинными рукавами, которые я надела сегодня. Он никогда раньше не видел меня в рабочей одежде, но мне было все равно, что у меня на коленях пятна грязи и травы, а волосы стали вдвое больше по объему.

— Привет тебе, — сказала я с улыбкой, когда мы поднимались по ступенькам, ведущим к входной двери в квартиру.

Я открыла дверь, он последовал за мной, запер ее, как только оказался внутри, и бросил мою сумку на то же место, где я всегда ее оставляла. Я села на пол и стянула рабочие ботинки, слишком измученная, чтобы даже попытаться сделать это стоя. И швырнула их в сторону двери сильнее, чем нужно.

Немец протянул мне руку.

Я взяла ее и, поднявшись на ноги, не сдвинулась ни на сантиметр, когда мы застыли напротив друг друга.

Вторую половину дня я твердила себе, что технически это все его вина. Что если бы я не была к нему добра, мы бы не стали проводить время вместе и не стали бы друзьями. Если бы он был кем-то другим в этом мире, за исключением горстки людей, никому бы не было дела до того, что мы делали вместе. Я потратила всю свою жизнь на то, чтобы изо дня в день совершенствоваться. Я не хотела славы, и, хотя не считала, что быть знаменитой это плохо, но не желание прославиться заставляло меня вставать каждое утро. Я была осторожна, всегда осторожна, всегда жертвовала всем, что требовалось, чтобы добиться успеха.

Появление Култи обрекало все это на провал.

Я потратила время и усилия на то, чтобы наладить рабочие отношения с девочками, с которыми играла. Я помогала им, желая, чтобы они преуспели, и вся эта тяжелая работа по большому счету теперь была коту под хвост. Никто, кроме Дженни и Харлоу, даже не потрудился...

Немец сжал мою руку, я даже не заметила, что он не отпустил ее.

Ладонь к ладони, он большим пальцем погладил тыльную сторону моей ладони, один раз. Только один раз.

— Если ты хочешь, чтобы я извинился, я не буду.

Я закрыла глаза и просто стояла, позволяя ему держать меня за руку и не позволяя себе придавать этому слишком большое значение. Сама по себе я была теплым и любящим человеком. Но правда в том, что даже если Култи не был таким все то время, что мы ладили, нельзя быть футболистом и нетерпимо относиться к физическому контакту. Я просто возьму все, что он захочет мне дать.

— По какому поводу ты не хочешь приносить извинений? — спросила я его с все еще закрытыми глазами.

Его длинные пальцы снова сжались.

— Я заставил тебя быть моим другом.

Я почувствовала, что улыбаюсь.

— Ты не заставлял меня быть твоим другом.

— Заставил, — возразил он.

— Ты этого не делал. Я была добра к тебе, даже когда ты был супербольшой занозой в заднице.

Последовала пауза.

— Это было до или после того, как ты назвала меня Баварской сарделькой?

Я открыла один глаз.

— И до и после.

Уголки его губ чуть приподнялись, но он оставался серьезным.

— Я не позволю им посадить тебя на скамью запасных.

Я кивнула, глядя прямо на мужчину, который овладел в совершенстве умением изображать расслабленного скучающего засранца, и сказала:

— Хорошо.

Слова повисли между нами. Я чувствовала себя сжатой, сдавленной. Я разрывалась между пониманием того, что не собираюсь говорить ему убираться из моей жизни, и осознанием, что, вероятно, должна сделать это. Стоило ли оно того? Стоило ли подвергаться травле со стороны моих товарищей по команде? Быть под микроскопом у генерального менеджера? Или знать, что моя фотография выложена на фанатских страницах с подписью «умри, сука»?

Я действительно не имела понятия.

Но очень надеялась, что да, стоило.

— Сал! У вас есть минутка?

Я вцепилась в нейлоновый ремешок сумки и почувствовала, как внутри все напряглось. Накануне мне удалось избежать двух слоняющихся по краю поля репортеров. Пока они были заняты разговором с другими людьми, я смогла убраться оттуда, но теперь… Мне не так повезло.

Я пришла на тренировку рано, но, видимо, недостаточно рано. Черт возьми.

— Ну же, одну минуту. Пожалуйста!